(не) полюби дьявола

Те же черные глаза, те же волосы…

— Мама, ты не видела Элизабет? — в один голос спросили сыновья.

— Нет, — рассмеялась Тори. — А зачем она вам?

— Мы играем в прятки, — сообщил Дэймон, смотря в любимые сапфировые глаза и пытаясь угадать, что скрывает его любимая жена.

— И вы хотите, чтобы я нарушила правила? Ну уж нет! Это любит делать только ваш отец!

— Ну вообще-то, нарушая правила, я приручал жену, — прошептал он, обдав ее щеку горячим дыханием. А затем медленно опустился перед ней на колени, не сводя с нее взгляд.

— Дэй… Тут дети… — Виктория смотрела на супруга, а ее тело уже предательски задрожало.

За семь лет брака она уже хорошо знала, что последует за этим взглядом… Он до сих пор часто доказывал ей, что язык — очень нужный орган.

— И что? — лукаво улыбнулся мужчина.

И что?! Он совсем что ли с ума сошел?!

Она отскочила в сторону, забыв о том, что маленькая дочь находится под юбкой.

— Нашел! — радостно закричал Дэймон, схватив маленькую Элизабет и прижав к себе.

— Ну, папа! — дочурка обиженно надула пухлые губки. — Так нечестно! Ты всегда ищешь меня с Найджелом и Филиппом!

Хант рассмеялся и поднял дочку на руки.

— Ну не обижайся, принцесса, — он поцеловал ее в маленький курносый нос, — беги прячься еще раз.

— Папа! — возмутились близнецы. — Сейчас наша очередь!

Виктория расхохоталась.

Когда родились близнецы, бедный Дэй был в такой панике, что Тори показалось, что он действительно готов сбежать.

— Двое?! Сразу двое детей?! — он словно не верил своим ушам, когда повитуха поздравила новоиспеченного отца.

Зрение полностью к нему вернулось через шесть месяцев после свадьбы. Поэтому теперь Хант держал двух маленьких плачущих детей и испуганно смотрел на них.

— О, это радость, Ваша Светлость!

Викторию рассмешила его реакция.

— Ну хочешь, мы одного отдадим Дрейку, — пошутила Виктория.

— Ты сумасшедшая! Это мой сын! И это мой сын! — Хант прижал к себе малышей.

Да вы, герцог, жадина!

— Ну тогда не паникуй, а воспитывай!

Дэй посмотрел на маленьких сморщенных малышей.

Они так и останутся такими страшненькими и сморщенными? Но они, черт возьми, такие крохи! Мои крохи!

— И буду! — громко объявил Хант, направляясь с ними к двери сопровождаемый женским смехом.

И он действительно пропадал в детской все время.