(не) полюби дьявола

Каждый день в девять вечера, — голос его звучал холодно. Немного отстраненно.

— А как же ваши развлечения? — не удержалась от вопроса Тори.

— У меня для этого впереди целая ночь.

Девушка нахмурилась и опять посмотрела на бой. Ее «ангел» сделал последний удар, и соперник был повержен. Она скользнула по оголенной мужской груди.

А что, надо обязательно снимать рубашку? О, нет!

— Я не буду снимать рубашку, когда мы будем тренироваться, — предупредила Виктория, обращаясь к Дэймону.

Но рядом никого не оказалось.

С утра идея получать уроки от Дэймона показалась Виктории такой неправильной, такой пугающей, что она не знала, как теперь можно от нее отказаться. Страх быть раскрытой накатывал на нее огромными волнами.

Весь день Тори провела в тревоге, без устали поглядывая на часы. Чем ближе стрелка подходила к девяти, тем страшнее ей становилось. Но она понимала, что, если откажется от этих тренировок, то может вызвать недоумение герцога. И лишние вопросы. Да и мужчины не отказываются от своих слов.

Было уже без десяти девять. Тори до сих пор находилась у себя в комнате, решив, что нужно еще сильнее затянуть бинты. И теперь ей было безумно трудно дышать.

Ничего, я сейчас привыкну, и все будет хорошо. Ведь женщины как-то ходят в корсетах!

Хотя самой ей не приходилось этого делать. Ее хрупкая фигура позволяла их не носить.

В дверь постучали. Девушка от неожиданности подпрыгнула на месте, быстрее надевая на бинты рубашку.

— Пять минут. В моем кабинете, — прозвучал голос Дэймона, и Тори тут же услышала его удаляющиеся шаги.

Она взяла в руки зеркало и посмотрела на свое лицо. Вместо синяка красовалось желтое пятно. Еще несколько дней и он совсем исчезнет…

Откинув зеркало в сторону, она мысленно пожелала себе удачи и направилась к двери.

Виктория схватилась за ручку и замерла. Постояв несколько секунд, чтобы набраться смелости, она распахнула дверь и двинулась к кабинету.

Дэймон, одетый в черные бриджи и белую рубашку, сидел на краю массивного стола. Тори задержала взгляд на вырезе его рубашки, в котором виднелась голая мужская грудь. Он закатал рукава, открыв ее взору свои крепкие мужские руки, покрытые темными волосами.

— Не очень подходящая одежда, Тони, — усмехнулся Хант, глядя на своего садовника. Ещё бы.

Тори была одета так, словно надела на себя всю одежду, что выдал управляющий.