Что это было? Турбулентность летающего острова?
Девушки, что ещё совсем недавно обвиняли меня, сейчас выглядит жалкими и бледными. Одна сидит, закрыв голову руками, а вторая вцепилась в ограждение грядки.
— Кажется, всё закончилось, — успокаиваю я их.
Остальные адепты с осторожностью озираются и поднимаются. Ко мне подходит обеспокоенная Силана и порывисто обнимает.
— Ну ты даёшь! — говорит она. — Устроить такое! А вы, козы, лучше бы спасибо сказали, что вас спасли.
Последнее она уже говорит девчонкам. Одна из них, рыжая, первой приходит в себя и смущённо бормочет что-то похожее на благодарность.
Блондинка морщит нос.
Чернушка опускается за моей спиной, касается моего плеча… какой-то частью себя, и возвращает мне магию, постепенно уменьшаясь в размерах.
— Спасибо, – на этот раз это говорит староста, которая тоже подошла к нам. – Я читала в одном справочнике, что в прошлый раз землетрясение на этом острове было двести лет назад. Но тогда источник был не стабилен. А сейчас что?
Он поднимает голову вверх и оценивает масштаб проблем.
— А сейчас это она! — не унимается блондинка. — Это из-за её магии! Она мстит!
Но, судя по скептическим взглядам, мнение блондинки никто не разделяет. Она тоже это замечает и смотрит на меня с затаённой злобой.
— Делать мне больше нечего, — заключаю я.
— Все целы? — в оранжерею входит Мариано.
Придирчиво оглядывает адептов и удовдетворённо кивает. А затем осматривает повреждения в оранжерее.
— Кардинальное решение проблемы с агуатарой, — качает он головой.
— Адепты, работа меняется. Сейчас я постараюсь восстановить стёкла, а вы реанимируйте растения.
Часа два мы только этим и занимаемся. Больше всего пострадала агуатара, но не от землетрясения, а от моей магии. Это не укрывается от внимания Мариано, но он ничего мне не говорит. Просто очень красноречиво смотрит и выражает надежду, что мной займётся предыдущий куратор.
От последних его слов кровь приливает к щекам. Значит, Такер думает остаться тут?
Хотя радуюсь я рано.
Если и останется, то только из-за землетрясения, и он будет разбираться в его причинах. А я буду только мешать.
Я так увлекаюсь своими мыслями, что не обращаю внимания, как блондинка отпрашивается выйти. Точнее, не придаю этому значения, а понимаю, что она задумала, только когда она возвращается с победным выражением лица.
— Йева, — шипит она. — Тебя вызывает ректор.
— И кто стукачка? — мрачно спрашиваю я.
Блондинка теряется, потом фыркает и уходит.
