Мы перекидываемся с Чернушкой уже заранее утомленными взглядами, и я приступаю к назначенной мне работе.
— Итак, — Мариано поджимает ноги в позу лотоса и зависает в воздухе. — Про саму агуатару вы уже слышали, а теперь поговорим о настойке из нее… Настойка имеет оранжевый оттенок и пахнет цитрусом, поэтому иногда её подливают в сок…
Ну, теперь хотя бы понятно, по какому поводу все батрачат тут. Только вот судя по взглядам, то и дело бросаемым на меня, все почему-то уверены, что это я причина их отработки.
Ведь это я свалила раньше… На свою голову. Какого черта меня вообще туда понесло?
Мариано заканчивает лекцию о настойке, которая для некоторых рас может быть вообще смертельной. Для прочих — просто очень сильный галлюциноген, и самый лучший способ вывести его из организма — тяжелая физическая работа. А вот это мне кажется просто поводом для того, чтобы заставить нас работать.
Эльф выходит из оранжереи, в которой повисает давящая тишина. Я выливаю уже, наверное, десятую лейку, а вода по-прежнему уходит очень быстро в землю, будто это три капли.
— Кажется, все же первоначальное впечатление о тебе было правильным, — рядом оказывается одна из девчонок, которых я видела с Сарой. Высокая блондинка с пухлыми, будто ненатуральными, губами. — Стукачка.
Ставлю лейку, от которой у меня уже изрядно болит спина, на землю и устало смотрю на нее.
— Ты можешь думать что угодно, но я никому и ничего не рассказывала, — спокойно говорю я.
— Мы-то все думали, что Сара действительно ерунду о тебе говорила, и о том, что ты спишь с ректором, — выплевывает другая, рыжая пампушка.
— А ты, похоже, не только с ним! Что, у профессора Ставроса ночевала, да?
Я чуть не задыхаюсь от таких отвратительных обвинений. Да как обо мне вообще можно было такое подумать?!
— А мы теперь из-за тебя должны корячиться?
Я не успеваю заметить, откуда в меня летит энергетический шар. Чернушка подпрыгивает и принимает весь удар на себя, отчего летит аккурат к этим огурцовым кабачкам.
Шлепается прямо перед одним из них, и я вижу, как свободный конец ближайшего к моей фамильярочке плода разделяется на три части и раскрывается как огромная пасть, чтобы съесть ее!
Нет! Я чуть не переваливаюсь через забор, на автомате пытаясь достать Чернушку. Не дотянусь! От страха за фамильярочку холодеет в груди, девушки продолжают меня в чём-то обвинять, но я уже не слышу. Чувствую, что вот-вот произойдёт выброс.
