Не потеряй меня

Вскочив с кресла, Ксарт зарычал:

– Я сказал, убирайся! Вон!

Порыв ветра распахнул дверь, заставляя мага исчезнуть в мгновение ока. Абрахам знал: когда его господин в таком состоянии, его лучше не трогать. Чревато потерей собственной головы…

Дверь захлопнулась. Ксарт пару секунд прожигал ее взглядом, потом медленно выдохнул, успокаивая сердцебиение. Разжал ладони. Хмыкнул, разглядывая следы от ногтей, быстро заполняющиеся темной кровью. Потом сделал шаг к кровати, на которой лежала нун.

Он еще вчера приказал подготовить ей комнату в Западной башне, на самом верху, где сквозь огромные стрельчатые окна каждую ночь проникали холодные лучи Орриет.

Но, видимо, целебной магии ночного светила было недостаточно. Девчонка уже второй день не приходила в сознание. Лежала бледная, как полотно, плотно сомкнув веки, и, если бы не едва различимое дыхание, можно было бы подумать, что она умерла. Ее тейтры больше не переливались золотым перламутром, а кожа и волосы были словно присыпаны пеплом.

Ксарт застыл над ней, уже в который раз вглядываясь в заострившиеся черты лица и пытаясь понять, что же произошло. Ведь все казалось таким простым и понятным: он найдет ее, вернет в этот мир, спрячет под замком ото всех, кто планирует с ее помощью свергнуть его. Он лишит своих врагов единственного способа повлиять на него, и это даст ему неслыханное могущество. Сама смерть будет трепетать перед ним от страха, и тогда он бросит вызов Драконьей империи.

И вот теперь его инстинкты подсказывали ему: что-то пошло не так.

Пока это был тихий шепот, вносивший смятение в его мысли. И с каждым ударом сердца этот шепот становился все настойчивее и громче.

Когда, в какой момент он совершил ошибку, и вся ситуация вышла из-под контроля?

Может быть, в момент их первой встречи там, на невольничьем рынке? Когда его взгляд впервые столкнулся с ее? А может, это случилось раньше, когда он еще только жаждал вернуть ее в этот мир, получить в свою собственность, и обдумывал, что станет делать, когда она будет в его руках.

Или вчера, когда он отступил и не воспользовался своим преимуществом, чтобы добить Оритейла.

Невеселая усмешка раздвинула его губы.

Кто бы поверил, что он отступил. И ради кого? Ради нун…

Он даже не заметил, как опустился на колени рядом с кроватью, нагнулся, поедая глазами нежный изгиб рта и легкую тень, упавшую на щеки от длинных ресниц. Его пальцы зарылись в серебристый шелк волос, рассыпанных по подушке.