Повалишь сосну против ветра так, чтобы она своей верхушкой колышек в землю вогнала?
— Нет, — сказал Левашов. — И ты тоже не сможешь.
— Это почему же?
— Нет сосен на острове. И волков нет.
— Ни одного? — невольно воскликнул Афоня.
— Один есть... В музее.
— А как же он... один-то?
— Через пролив зимой перебежал. По льду.
— Как тот бродяга с Сахалина? Звериной тайною тропой?
— Точно.
— Эх, Афоня, Афоня, — вздохнул Иван, — учат тебя люди, учат, и все без толку..."
"Разговаривая, Левашов осматривал зал. Бородач перед графинчиком с водкой.
Не пьет... Словно ждет кого-то... Под столом саквояж. И сидит он так, чтобы коленкой касаться этого саквояжа. Вот и Пермяков здесь... Болтает с кем-то, по-школьному сложив на столе маленькие руки. Девушка в тренировочном костюме. Не то странно, что она в такой одежде пришла в ресторан, а то странно, что она вообще пришла сюда. Рядом с ней, на подоконнике, сумка... Интересно, поместятся в нее пятьдесят тысяч рублей? А вот детина сидит спиной ко всему залу. Странно? Да.
Ресторан — это не только место поглощения пищи, это и зрелище. В ресторане всегда садятся так, чтобы видеть большую часть зала. А почему молчат те трое? Незнакомы? Но здесь почти все незнакомы. Трезвые? Нет, не сказал бы. И вещей рядом нет. Не пришли ли они проводить своего? Это было бы ошибкой. Нет, судя по почерку, «работали» далеко не новички.
Вокзал опустел уже через несколько минут после объявления посадки. Не дожидаясь, пока выйдут на перрон последние пассажиры, однорукий киоскер в железнодорожном кителе начал неторопливо собирать с прилавка справочники, путеводители, сборники трудовых законодательств, брошюрки с описанием льгот для работников Севера.
Низкорослая кореянка притащила откуда-то мешок опилок, высыпала их посреди зала и стала разбрасывать по полу. Буфетчица за пустыми витринами привычно защелкивала замки на ящиках. Милиционер в полушубке прошел по залу, осмотрел скамейки, не заснул ли кто, и вышел на перрон.
А буран будто приблизился, стал слышнее, опаснее.
Снежинки за стеклами проносились неуловимо быстро, можно было заметить только их белесые исчезающие следы. Потом где-то рядом загнанно и протяжно прокричал маневровый паровоз.
Когда Левашов подошел к вагону, посадка заканчивалась и у ступенек стояли только двое — парень и девушка. Левашов поставил чемодан на снег и, отвернувшись от ветра, полез в карман за билетом.
— Слушай, Колька! Поехали со мной, а? — Девушка не обращала на Левашова никакого внимания.
