— Ладно, оставим это... У тебя жена-то... когда рожать собирается?
— Недели через две.
— Тогда еще ничего.
— Что ничего?! — насторожился Борис.
— Понимаешь, пока мы с тобой о бутылках калякали, поезд стоял. И сейчас стоит.
— Мать твою за ногу! — пробормотал Борис.
Левашов натянул на ладонь рукав свитера, ухватился за покрытую изморозью ручку и надавил вниз. Ручка не поддавалась. Тогда он несколько раз ударил по ней ногой и дернул дверь на себя. И тут же словно что-то живое, белое, обезумевшее ворвалось в тамбур и забилось в нем, как в западне.
Левашов опустился на одну ступеньку и увидел, что сугробы доходят до осей колес. Тогда он спрыгнул в снег и прошел вдоль вагона. Следующее колесо было занесено полностью. И ни одного огонька не пробивалось сквозь несущиеся, вытянутые в полете сугробы. Казалось, поезд стоит на дне мощного снежного потока.
Поднявшись в вагон, Левашов захлопнул за собой дверь и для верности повернул щеколду.
— Ну что? — спросил Борис. — Станция?
— Какая станция.
.. Снег выше колес. Пошли к проводнику.
В служебном купе сидели Оля, парнишка, которого она уговорила ехать с собой, бригадир поезда Дроздов и машинист Денисов.
— Так что получается? Стоим? — спросил Левашов.
— Получается, — ответил Денисов. — Что выходит, то и получается.
— Чего же вы молчите?! — вдруг тонко вскрикнул Борис.
— А что нам, песни петь? Или кричать надо? Не в кабинете, чай... Да и паровоз от крику не пойдет. Не лошадь...
— И долго стоять будем? — спросил Левашов.
— Пока не поедем.
— Надо ведь сообщить как-то... Ну, что мы застряли...
— Кому положено, тот уж подумал об этом, — с достоинством сказал Дроздов. — А если б не догадался, все равно знают о нас. Со станции Взморье мы вышли, на Тихую не пришли... Вот и весь сказ.
— Значит, не удалось пробиться на север...
— Не удалось, — сокрушенно согласился Денисов. — Что мог — сделал, а вот не удалось. Впадина между станциями, понимаешь... Железная дорога прогиб делает... Тридцать километров прогиб.
.. Тут-то снег и скопился, тут-то он нас и подстерег.
— Но к утру поедем?
— Должно. Если роторы пришлют да расчистят.
— А если не пришлют?
— Могут и не прислать. В буран роторы на шахты посылают, на электростанции. В Синегорск, Быково, Долинск... В Корсаков — там порт... До ближайшей станции тридцать километров. А при таких заносах считай, что все триста.
— Отдыхайте, ребята, — посоветовала Оля. — В Тымовском разбужу.
Все смолкли, прислушиваясь.
