— Этот тип так торопился, что в панике бросил свой халатик и шапочку. Он не должен был этого делать. А шапочку он вообще сорвал с головы. И тут же медленно, о, как тяжело далась ему эта медлительность, он вышел из двери и направился в сторону трамвайной остановки. Представляю, как он рванул там, за воротами! Но, знаешь, все-таки оставайся. Вдруг решится... Правда, для этого надо быть немного дураком, немного психом, но, может быть, он такой и есть... Оставайся, Илюша. Пострадай. Он в отчаянном положении. Как только они заговорят, ему крышка.
— Демин аккуратно свернул халат, засунул в глубь свертка шапочку с длинным волосом. — Все-таки вещдок. Авось эксперты что-нибудь дельное скажут.
Прежде чем отправиться домой, Демин решил позвонить Рожнову.
— Я только что был в больнице. Провели опознание. Теперь нет никаких сомнений. Четвертый — Свирин. У него были начальник ремонтно-строительного управления и родная тетка.
— Все?
— Похоже на то, что была попытка проникнуть в эту палату... Прямо при мне.
— Задержали, надеюсь?
— Нет.
Ему удалось скрыться.
— Что сейчас намерен делать?
— Вечер, Иван Константинович... Я не возражал бы против того, чтобы вы отправили меня домой отсыпаться.
— Не получится, Валя. Дуй сюда. Ребята нашли парикмахершу, которая вчера была у Жигунова со своим ухажером. И ухажера нашли. Очень шумный товарищ.
— Он давно у вас? — спросил Демин, вспомнив удравшего посетителя больницы.
— Да уж с полчаса. А что?
— Я подумал, не он ли в больнице был... Ладно, Иван Константинович, выезжаю.
Демин сразу обратил внимание на невысокого широкоплечего человека с большими усами. Он нервно ходил по коридору от окна до окна и каждый раз, проходя мимо сидящей у стены женщины, что-то говорил ей недовольно, похоже, отчитывал. А женщина при приближении низкорослого человека сжималась и прикрывала глаза.
Едва Демин вошел в свой кабинет, следом вбежал Гольцов.
— Видел их? — спросил он радостно. — Доставили в целости и сохранности.
— Как же нашли?
— Очень просто. Посадили в машину сына Жигунова и поехали по парикмахерским.
Одну отработали, вторую цирюльню, пятую, десятую, наконец, Жигунов говорит — вроде эта. Я к ней с этаким кандибобером подкатываюсь и спрашиваю... Простите, пожалуйста, говорю, не были ли вы вчера в доме Жигунова?
— Она ответила, что не помнит, — подсказал Демин.
— Точно. Запамятовала, говорит. Такой был день напряженный, что уж и не упомню, где была, а где только собиралась быть. Тогда я делаю знак Жигунову, дескать, вступай в дело.
