Если я вам окажу, что меня не устраивает ее прическа или манера красить губы, это ведь ничего в нашем разговоре не прояснит, верно?
— Вы напрасно обижаетесь. У меня нет желания выискивать трещины в ваших отношениях. Я хочу узнать, что произошло вчера в доме Жигунова. Ваша жена была там довольно долго, правда, мало что помнит. Хотя показалась мне искренней. Она красивая женщина..."
"— И большая любительница выпить, — неожиданно прервал Борисихин.
— Да? — Демин пристально посмотрел на Борисихина, помолчал.
— Вы ее любите?
— Разумеется.
— И могли бы пойти на многое ради нее?
— Я и так пошел на многое.
— Например?
— Не надо... Если начну перечислять, получится, что жалею об этом.
— Почему вы решили искать жену у Жигунова?
— Потому что в других местах уже искал.
— Вам часто приходится этим заниматься?
— Приходится.
— У нее есть и другие компании?
— Как же я их всех ненавижу! — вдруг прошептал Борисихин, не сдержавшись. — Ничего нет за душой, чужие самим себе, друг другу, чужие в этом городе.
.. И вот собираются, судачат, выворачивают карманы, собирают мелочь на бутылку. Начинается разговор — где пили в прошлый раз, с кем, чем кончилось, как кто опохмелился... И годы идут, годы! Если эти разговоры записать на пленку и дать им прослушать, они не смогут определить, вчера ли об этом говорили, или в прошлом году. Они бывают счастливы, когда к ним еще кто-то присоединяется, это убеждает их в какой-то своей правоте, в том, что живут они правильно.
— Вывод? — спокойно спросил Демин.
— Уничтожать их надо! — убежденно выкрикнул Борисихин и ударил по колену сухим, побелевшим от напряжения кулаком. — Уничтожать! Всеми доступными способами.
— И жену?
— С ней можно повременить.
— Как и с каждым из них, наверно, а?
— Не знаю, не знаю. — Борисихин, пережив вспышку ненависти, сник, стал вроде даже меньше, слабее.
Видно, бывают у него такие вспышки, подумал Демин.
— Вот вы говорите, что она показалась вам искренней.
.. Может быть, в этом и кроется ее слабость... Ныне откровенность многие считают слабостью. Знаете, она собиралась идти в художники... Учителя поддерживали ее в этом, нахваливали, и постепенно у нее сложилось мнение, что она может быть только художником и никем другим. А когда поехала поступать и провалилась, это был не просто срыв на первых в жизни экзаменах, это было крушение всего на свете. Катастрофа.
