Оба сержанта, обозленные на меня, стали высказывать претензии:
— Это ты нас подставил!
— Сами жаловались, что надоело в тылу сидеть.
В моих словах была доля правды. Гребнев действительно в кругу новобранцев высказывал сожаление, что «наши» кругом наступают, а он вынужден торчать в запасном полку, где ни наград, ни званий не добьешься. Надоело в тылу ошиваться. Молодняк, глядя с уважением на его нашивку о ранении, простодушно предлагал:
— Вы, товарищ сержант, проситесь с нашим выпуском на фронт.
Но Гребнев, прослужив пару месяцев в зенитно-пулеметной роте, на передовую не рвался.
Зенитчики тоже под огнем бывают, но службу их с пехотой не сравнишь, а из запасного полка одна дорога — в пехоту. В зенитчики вряд ли направят, там всегда полный комплект. Стрелковые же полки как прорва. Потери людей огромные, хоть каждую неделю маршевые роты направляй, все сожрут.
— Сам не смог в хорошем месте усидеть и нам подгадил, — фыркал Фельдман, обычно никогда не терявший выдержки и умевший подладиться под любое начальство.
— Вякнете еще что-нибудь, расскажу, как вы на своих товарищей стучали. Здесь передний край, жизнь три копейки стоит.
— Грозишь?
— Чего вам грозить? Сами знаете, куда попали."
"Оба заткнулись. Их поставили на должности командиров пулеметных расчетов. Я неделю болтался между небом и землей, затем объявили, что назначен снайпером, однако винтовку имел обычную. Когда заикнулся насчет оптики, капитан Морозов сказал:
— Не создавай проблем. Нет пока снайперских винтовок, стреляй из обычной. Тебе, кажется, напарник положен?
— Вроде положен.
Но если людей не хватает, обойдусь и один.
— А ты зубастый, — засмеялся Морозов. — Эти двое, Гребнев и Фельдман, точно стукачи?
— Пулеметчики, — буркнул я.
Так началась моя служба в новом полку. В напарники мне дали парня, чем-то похожего на Веню Малышко. Тоже мало обстрелянного, но Веня, хотя бы в урезанном виде, окончил снайперские курсы, а новый напарник, Саня Ваганов, и курсов не кончал. Своим назначением он гордился и даже не обиделся, когда я отчитал его за плохо почищенную винтовку.
Мы изучили позиции всех трех рот батальона и батареи «сорокапяток». Командиры, которым Морозов меня представил на совещании, морщились, как от зубной боли. Здесь обстановка была совсем другая, чем на Дону. Немцы — противник более серьезный. В тот период шли бои так называемого местного значения. То фрицы оттеснят нас, то мы нанесем удар. Если с верхов посмотреть, то сплошная возня, не больше. А для полка сплошные потери.
