Не прощаюсь

Назаров молчал, торопить его было нельзя. Пусть подумает.

– Сможете отвезти меня куда скажу? Мне тут у вас все равно оставаться нельзя. И папаша, я слыхал, ругается.

– Отвезем. Тебе только до извозчика добраться. Опять притворишься пьяным. Я тебе вправду водки дам. Врач сказал, если будет больно, влейте чарку. Он потом тоже приедет куда надо.

– Врач у нас свой есть. А водка – дело хорошее, – улыбнулся Назаров. – Но лучше налей две.

Про встречу с Заенко, однако, ничего не ответил.

Вечером, когда стемнело, Романов зашел снова.

Еле вырвался со службы – такой переполох наделало нападение подпольщиков на машину контрразведки. Прочесыванием района, где нашли брошенный «форд», Алексей руководил сам и позаботился о том, чтобы читальню не тронули.

Сели вдвоем на извозчика. Вместо платка Романов обвязал щеку бинтом, поднял воротник, опустил козырек кепки, но Назаров в него особо не вглядывался, да и темно уже было.

Заехали за Холодногорское кладбище, в район рабочих бараков.

– Тут сойдем, – сказал Назаров извозчику.

Но шли потом долго, петляли. Два раза раненый просил передохнуть.

В третий раз остановился прямо посреди пустыря.

– Всё. Дальше сам. Бывай, товарищ.

– Что насчет Заенко?

Лица Назарова во тьме было не видно, лишь поблескивали глаза.

– У папаши там телефон есть. Какой номер?

– Ждите весточки. От Терентия.

И трудно заковылял дальше. А Романов продолжил мысленный спор с Зуевым. Разве можно кидаться такими людьми, как Терентий Назаров? Ради чего тогда всё?

На следующий день вечером Алексея на службе позвали к аппарату.

– Господин капитан, это Коммерческая читальня, – послышался сухой девичий голос. – Вам доставили книгу Шлихтера.

Это был условный сигнал.

– Отлично, барышня. Сейчас заеду. – И пояснил Козловскому. – Мне раздобыли пособие по составлению рандомных шифров. Давно жду. Я тебе говорил, что собираюсь поменять всю нашу систему кодировки, нынешняя устарела.

Князь угукнул, не отрываясь от оперативной сводки. Ему ночью предстояло ехать к командующему – пить коньяк и докладывать о ходе расследования по обоим взрывам.

Первое не двигалось, второе вовсе оборвалось, и Козловский был мрачен.

– Папы нет, – сказала взволнованная Надя. – Я одна. Позвонили. Голос незнакомый. Говорит: «От Терентия Алексею поклон. Терентий приболел, просит навестить. В полночь, у насосной станции, в Карповском саду». Я записала слово в слово.

В полночь Карповский сад пуст и тих. Хорошее место, осторожное. Всякого человека слышно издалека.