Не прощаюсь

Пока съехавшее с глузда население не вернется в разум. Наши витии любят разглагольствовать о «белой правде». Чушь это. Настоящая правда совсем другого цвета.

Мона увидела, что Эрасту действительно интересно, и сразу вспомнила, что точно с таким же любопытством он расспрашивал зеленошкольского «директора».

– Коричневого. Цвета дерьма – пардон, мадам. – Скукин говорил спокойно и уверенно, должно быть, излагая нечто давно продуманное. – Дурно пахнущая и, мягко говоря, неаппетитная, зато честная. Правда в том, что всякое государство, а уж наше в особенности, держится только страхом и принуждением.

Люди делятся на тех, кто принимает решения, и тех, кто их исполняет, даже если не хочет. Потому что боится ослушаться. Русь зашаталась и начала разваливаться, когда слабый и неумный царь в девятьсот пятом году затеял играться в свободы. Все, кому предписано помалкивать, сразу разговорились. Стадо, которому полагалось собираться, только когда прикажут, немедленно превратилось в стаю. Кому от этого стало лучше? Никому. В России, которую мы построим на этом пепелище заново, всё будет иначе.

– Как? – коротко спросил Фандорин.

– Крепко и прочно, а для стада – страшно. Сначала мы развешаем по площадям и перекресткам красных, малиновых и бледно-розовых. И висеть они будут долго, пока не истлеют. Как стрельцы при Петре Великом. Всех ворчащих отправим в специальные лагеря, где они или сдохнут, или перевоспитаются. У нас будет сильная, вездесущая тайная полиция, одно название которой будет повергать в трепет.

И для руководства этой службой нам нужны такие люди, как Черепов. А не такие, как покойный Козловский.

Войсковой старшина, и прежде слушавший полковника с явным одобрением, дважды энергично кивнул.

– Хорош у вас начальник т-тайной полиции. Только появилась нить – оборвал собственной рукой.

– Как оборвал, так и восстановит. Благодаря Елизавете Анатольевне у нас появилась возможность добраться до подполья с другого конца. И знаете что. Может быть, мы обойдемся без начальницы, а поступим проще.

 – Скукин повернулся к Черепову. – Вы помните, кого поставили часовыми у дверей актового зала перед приездом главнокомандующего в приют?

Черепов насупил лоб.

– Двоих каких-то, кто подвернулся… Виноват, не припомню. Конвойная полусотня набрана недавно. По фамилиям знаю всех, по лицам пока не очень. А что такое?

– Значит, без опознания все же не обойтись. Езжайте за начальницей приюта, Елизавета Анатольевна. А вы, Черепов, соберите полусотню во внутреннем дворе.