Не прощаюсь

Она улыбнулась еще приятней. Поскольку главным человеком, принимающим решения, здесь сейчас был Скукин, следовало применить к нему Метод.

И Мона заставила себя полюбить Аркадия Сергеевича. Это оказалось очень легко. Не потому что Скукин такой милашка, а потому что очень уж любил себя сам и демонстрировал это каждым своим движением: глядите, какой я ладный, отчетливый, я центр вселенной, она крутится вокруг меня. Даже не так – это я ее кручу и подгоняю. Мона явственно услышала холодный и ясный звук флейты. Под такую музыку при Николае Палкине, наверное, гоняли солдат под шпицрутены.

Передалось Моне и скукинское настроение: возбуждение, собранность, нервозность.

Полковник подозвал караульного начальника.

– Допрашивает жильцов дома, где квартировал князь Козловский. Господина полковника застрелили в подворотне. Вдруг кто-то из окна что-нибудь видел, – доложил поручик.

Эраст и Мона тем временем перешептывались.

– Черепов меня слушать не с-станет.

– Значит, придется всё объяснить Скукину. Этот втемную действовать не согласится.

– Аркадий Сергеевич, на м-минуту. Я должен вам кое-что рассказать…

Скукин слушал, и его внутренняя флейта засвистала ускоренный марш (Мона это прямо услышала). Схватил всё на лету, даже не стал переспрашивать и уточнять.

– Рыжеусый и чубатый? Превосходно! Сейчас мы их, голубчиков, выявим. Идемте к Черепову, Эраст Петрович. Я прикажу ему собрать полусотню, но объяснять ничего не буду. А вы, Елизавета Анатольевна, пожалуйста, садитесь в мою машину и поскорее доставьте начальницу приюта.

Имя-отчество помнит, «пожалуйста» говорит. То-то.

Теперь, когда цель достигнута, Мона его сразу любить перестала. Все-таки он был противный, Скукин. Холодный, скользкий, как угорь. (Угрей Мона не ела, потому что похожи на змею. Фу, гадость.)

– Дежурный! Проводите госпожу Фандорину к моему авто! И знаете что – на всякий случай отправляйтесь с нею. Доставьте сюда даму, на которую укажет Елизавета Анатольевна… Так.

– На третьем этаже, господин полковник. Допросный кабинет там.

Скукин и Фандорин направились к лестнице, а Мона с поручиком к выходу, но откуда-то сверху донесся громкий вопль. Что-то загрохотало, и опять стало тихо.

Мона, конечно, остановилась.

– В чем дело? – задрав голову, крикнул Скукин.

По ступенькам сбежал офицер.

– Арестованный напал на войскового старшину Черепова!

Все бросились вверх, на третий этаж. Мона, конечно, тоже.