Не прощаюсь

 – Фандорин со своим японцем принесли нам Заенко на блюдечке, а Черепов дал чекисту сбежать! Мало того – мне, своему заместителю, даже ничего об этом не сказал! Я только здесь, в канцелярии, узнал. Это, по-твоему, нормально?

В штабе действительно все говорили о ночном «ЧП». Новое слово, возникшее во время германской войны на волне всеобщего увлечения аббревиатурами, стало в России одним из самых частоупотребимых, остроумцы даже предлагали переименовать страну в «Чепеляндию», потому что она сама – чрезвычайное происшествие.

– Я не знал, что Заенко взял Фандорин, – нахмурился Скукин. – Черепов говорил…

– Аркадий, в контрразведке бардак! – перебил Романов. – И виноват в этом даже не Черепов! Идиот не виноват, что он идиот. А виноват тот, кто протащил идиота на ответственную должность! Почему ты это сделал? Только потому, что он тебе лично предан? Ты же умный человек. Можно сказать, гений управления. Разве ты не знаешь, что для руководства контрразведкой одной преданности мало? Скажи, ты ляжешь на операцию к криворукому хирургу только из-за того, что он тебя обожает?

От романовского напора полковник опешил.

– Послушай, ты меня хорошо знаешь, мы побывали вместе в ого-го каких переделках, – перешел Алексей на задушевность. – Помнишь, как я, спасая тебя, застрелил товарища Кандыбу? Как вернулся за тобой в Зеленой Школе? Как мы вдвоем пробивались к нашим под Харьковом? Это я, я тебе лично предан, а не кретин Черепов! Потому что я давно понял: ты птица высокого полета.

Скукин слушал хорошо и смотрел правильно, с прищуром.

– Значит, я могу тебе доверять? – медленно сказал он. – Полностью? Во всем?

– Считай, что я – твоя флейта, – торжественно ответил Романов. – Как задуешь, так и сыграю.

Полковник подошел к двери, которую взволнованный посетитель неплотно прикрыл, и захлопнул ее как следует.

– Как ты расцениваешь ситуацию в руководстве Белого движения? Черепову я подобных вопросов не задаю, он в таких категориях не мыслит. Ты – иное дело. И я должен понимать, како ты веруеши. Говори с предельной откровенностью, без утайки.

Это экзамен, от которого всё будет зависеть, догадался Алексей.

– С предельной откровенностью? Изволь. Руководство наше так себе. Главнокомандующий слаб.