Не прощаюсь

Госсподи, не чаял живым добраться.

– Да, весело живете, москвичи, – сказал седок, молодой военный, спрыгивая на тротуар.

Время было рассветное, сумеречное, но город в минувшую ночь не спал. Сразу в нескольких местах густо стреляли, неслись куда-то грузовики с вооруженными людьми, а когда проезжали Самотеку, по мостовой с дроботом промолотила пулеметная очередь.

– На. Как договаривались.

Военный не глядя сунул вознице кредитку. Тот внимательно осмотрел пассажира, задержавшись взглядом на следах споротых погон.

– Сто рублей прибавить надо. Что страху-то натерпелся.

– Ага. И штаны с сапогами. Уговор есть уговор.

Молодой человек – он был высокий, светловолосый, подтянутый – взял с сиденья саквояж.

– Гляди, ваше благородие. – У извозчика сузились глаза. – Тут теперь знаешь чего? Чека. – Он кивнул на часового у распахнутых ворот. – Сейчас вот скажу, что ты вел вражеские разговоры. Я пролетарий, мне от власти доверие.

– Дерьма ты кусок, а не пролетарий. Вообще ничего не получишь.

Блондин спрятал бумажку обратно в карман.

«Ванька» разинул рот – заорать, но поглядел еще внимательней и передумал. В лице у молодого человека было какое-то не очень понятное, но тревожное противоречие. Яркие васильковые глаза смотрели вроде бы весело, но у рта пролегла твердая, угрюмая складка, на виске белел косой шрам, а еще один, неровный, самым кончиком выглядывал из-за воротника. Очень возможно, что военный был не так уж и молод.

Шепотом выматерившись, извозтрудящийся хлестнул клячу, а пассажир надел фуражку, которую доселе держал в руке, и оказалось, что он никакое не благородие, а красный командир – на околыше алела матерчатая звезда.

– Где тут найти товарища Орлова?

– Проходи, там скажут.

– И документ не спросишь? – удивился военный.

– На кой? – Часовой зевнул. – К нам посторонние не ходят.

Покачав головой, краском пошел через широкий двор, с двух сторон стиснутый флигелями.

– Машин больше нет, товарищи! Придется бегом! Шевели ногами, мать вашу!

Протопали мимо. Лица у всех хмурые, усталые.

– Что-то Наташи не видать, – пробормотал блондин, провожая их взглядом. Учитель словесности в гимназии рассказывал про особняк на Поварской, что это и есть дом графов Ростовых из романа «Война и мир».