И если не можешь сказать о своей любви миру, скрываешь и подличаешь — то, может, и нет этой любви?
На следующий день, как Виктор и обещал, они с Дашей отправились в ювелирный салон, и всю дорогу девушка сияла от предвкушения. И отчего-то постоянно поглядывала на экран мобильного телефона, но Горбовский не обращал на это внимания. Он любовался юным и одухотворённым лицом Даши и чувствовал себя возле неё моложе и красивее. Проходя мимо витрины, даже понедоумевал — и почему такая молодая и симпатичная девушка влюбилась именно в него? Пятнадцать лет разницы, да и внешность специфическая — лысый здоровенный мужик с пудовыми кулаками, на романтического героя не тянет.
Ну что ж, на романтического героя он и правда не тянул, зато на наивного оленя — вполне.
Вся жизнь Виктора рухнула в тот момент, когда он стоял перед Ирой и детьми в ювелирном салоне, от шока не обращая внимания на то, что Даша предусмотрительно взяла его за руку. А потом жена побледнела и стала падать…
Ни разу в жизни Горбовскому не было настолько страшно, как в тот миг, когда он понял, что сердце у Иры не бьётся.
Это был какой-то запредельный, невероятный страх, сжигающий все лишние чувства. Все до единого… Остался только страх. И пульсирующая от напряжения мысль, что Виктор сам, почти что своими руками убил Иру…
Все последующие события смешались в сознании, и он едва помнил, что тогда происходило. Вот Ира лежит на полу магазина, а Виктор делает ей искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Сквозь звон и шум в ушах слышно, как где-то рядом плачут близнецы.
Ира начинает дышать, сипло и прерывисто, и на мгновение мир вокруг словно озаряет яркой вспышкой радости — но почти сразу Виктор понимает, что радоваться пока нечему. Это подтверждают и фельдшеры скорой помощи, которые прибывают очень быстро и тут же, не медля, кладут Иру на носилки и несут к машине.
В какой момент ушла Даша, Горбовский не знал, да и не волновало его это — ни тогда, ни сейчас. Скорее всего, как упала Ира и он начал реанимировать её, так Даша и поспешила убраться.
И в ближайшие несколько часов, сидя вместе с Мариной и Максимом в больнице, Виктор о Даше и не вспоминал.
Приехала тёща и, злобно что-то прошипев Горбовскому в лицо, пошла уговаривать близнецов поехать домой — время уже подходило к полуночи. Дети агрессивно отказывались, не желая уезжать от мамы даже с бабушкой, и Виктор попытался внести свою лепту в этот разговор, заметив:
— Лучше и правда езжайте, вы ничем маме не поможете…
Договорить он даже не успел.
