Кому-то нравится читать детективы, а кому-то про любовь.
— Я знаю. — Виктор приободрился. Ему бы не хотелось, чтобы Ира смеялась над ним. — А книжку эту я помню, зря ты думаешь, что нет. «Никто не может отобрать небеса у другого человека. Никто не может забрать небо с собой при расставании». Я перечитываю эту историю каждый год.
Бывшая жена удивлённо подняла брови.
— А раньше ты вообще отказывался её читать, хотя я и советовала. Надо же…
— Старею, видимо, — хмыкнул Горбовский с лёгкой неловкостью. — А ты согласна с этой цитатой, кстати?
— С какой? — Ира мгновенно отвела глаза.
— Про небо.
— Конечно.
— А я нет. Не согласен. Небо, может, и остаётся на месте, но смотреть на него уже не хочется. И вообще ничего не хочется.
— Ладно тебе, — пробормотала бывшая жена, старательно отворачиваясь, и полезла в сумку. Виктор покосился на Ирины ладони — и заметил, что они слегка дрожат, как от волнения. — Давай без этого пафоса…
— Это не пафос, просто факт. — Горбовский, опасаясь, что Ира вновь разнервничается, решил поменять тему.
— Ты доела? Попросить счёт, может?
— Я — да, — кивнула она, не поднимая головы. Достала из сумки телефон и начала нарочито вертеть его в руках. — Но ты ведь толком и не поел…
— Я не хочу. Дома поем.
— Тебе кто-то готовит? — Ира спросила это спокойно, без ноток ревности, и Виктору стало досадно. Он ведь ревновал её, думать не мог о том, что кто-то может целовать Иру, спать с ней в одной постели, готовить для неё кофе по утрам. Хотя ей, наверное, нельзя кофе теперь.
— Нет, я сам справляюсь.
— Сам? Ты же не умеешь.
— Ир, — он вздохнул, перегнулся через столик и взял бывшую жену за руку, пытаясь всё-таки поймать её взгляд. И получилось — Ира посмотрела на него, смятенно и будто бы расстроенно. — Прошло двенадцать лет. Ты сказала, что ничего не изменилось, при первой встрече, и была не права. Изменилось очень многое. Я, например, изменился. Я живу один, у меня никого нет. Раз в неделю приходит женщина из клининга, убирается и гладит бельё. Готовлю я себе сам, либо заказываю доставку еды.
А ещё я сам чищу себе обувь, при необходимости глажу рубашки и даже, представляешь, мою унитаз!
Горбовский сказал это с нарочитой торжественностью, и Ира рассмеялась, не отнимая ладонь.
— Да, последнее прям удивительно. А как же женщина из клининга? Она не моет унитаз?
— Наверное, моет. Но его надо мыть чаще, чем раз в неделю.
— Витя, это похвально, — серьёзно ответила Ира, по-прежнему не отбирая у него своей руки.
