Прикусил мочку и одновременно с этим толкнулся бедрами, мечтая оказаться в ней здесь и сейчас. — Только попробуй еще раз заикнуться об этом клоповнике, — прошептал в ухо руками сжимая упругие ягодицы, черт, маленькая, идеальная, в моих руках.
—Пожалуйста, не делай …
—Не делать что? — спустился губами от шеи ниже к основанию лифчика и стянул зубами мешающую ткань. Невероятная, блядь, какая же ты сладкая. — Тшш, тебе понравится, — самого уже вело от ее близости, наклонился к соску, обвел его языком и чуть не сдох от того, какая она вкусная.
Чувствовал себя наркоманом, добравшимся до дозы, чистый, неприкрытый кайф. Втянул в рот сосок, зажал между зубами и чуть не кончил в штаны, как долбанный подросток во время петтинга. Двинул бедрами, сильнее прижимая ее к члену, который уже дымился в штанах, мечтая погрузиться в теплое лоно.
—Не ломай, — я не понимал ее, не слышал, не хотел ничего слышать. Никакие доводы не заставят меня оставить ее здесь.
—Ты не должна меня бояться, я никогда не сделаю тебе больно.
Просто…поехали домой. Я болван, дурак, чурбан и называй как хочешь, но, когда сегодня увидел, что тебя нет, чуть не умер от страха. Пожалуйста, вернись домой, — я не лгал ни капли, открылся ей и плевать.
Хотел, чтобы она вернулась, ее место там со мной и по хую, если сейчас она считает иначе. Я все решил за нас обоих, да я мудак, подонок, но она будет моей, только моей.
—Я не поеду с тобой, Тимур, мне все это не нужно, — не удивила, но только одного она не учла: ее мнение на этот счет мне неинтересно.
Не говоря ни слова, закинул ее на плечо и молча вынес из комнаты, захлопнув за собой дверь. Она что-то кричала, царапала спину, кусалась даже, а я лишь крепче держал. Давай, кошечка, бейся, кричи, царапайся, а все равно, по моему будет.
— Ты…ты… — усадил ее колени, прижал к себе и дал Косте команду ехать. Она не сдавалась, продолжала шипеть словно отчаявшийся котенок, которого загнали в угол.
— Я, — обхватил ее за подбородок и снова впился в сочные губы.
Распробовав их один раз, я подсел на них до конца своей жизни.
Сильнее надавил пальцем на челюсть, вынуждая ее разомкнуть зубы и впустить меня, я все равно возьму свое. Ворвался в ее рот, пил стоны, вырывающиеся из ее груди, зарывшись пальцами в шелковистые светлые волосы, обхватил затылок и прижал сильнее, не позволяя отстраниться. Целовал ее грубо, даже больно, и ничего не мог с собой поделать. Терзал ее губы, окончательно теряя последнюю связь с реальностью.
