Таня решила понаблюдать еще несколько минут, и тут заметила мальчишку лет десяти, что терся возле сердобольного и хозяйственного старика. Тот внимательно смотрел на нее сквозь мельтешащие юбки и босые ноги – мальчик сидел на камне рядом с причитающим себе под нос стариком. Таня махнула ему ладонью, и он осмотревшись расширил глаза, засуетился. Она сделала серьезное лицо и махнула еще раз. Он осторожно подошел к ней и поклонился так низко, что светлый чуб едва не коснулся земли.
– Тебя как звать? – спросила Таня?
– Я Фара, внук старого Айзека.
Ричард скоро совсем его выгонит из замка, а ему граф обещал, что навечно он здесь и накормлен будет и одет, и согрет. Отец велел одного его не оставлять – этот его и стукнуть может, а дед все туда же – не могу, говорит, смотреть, как он замок в пучину погружает, – смешно копируя всех, о ком говорил, мальчишка вдруг выдал все, что у него на уме.
– Ты иди, и скажи деду так, чтобы Ричард не слышал, что я его зову. Пусть сюда подойдет, – улыбнувшись, прошептала Таня, давая понять мальчишке, что заговор предстоит серьезный.
– Если вы его ругать будете, так я не позволю даже вам, госпожа, он и так ночами от обиды кашляет, – серьезно заявил пацан и выпрямился.
– Не стану ругать, просто поговорить хочу, – серьезно ответила Татьяна.
Мальчишка осторожно отвел деда в сторону и шепотом передал что велела госпожа. Дед, скорее всего, тертый калач, посмотрел в ее сторону очень осторожно, округлил глаза, заметив хозяйку, сидящей на низенькой скамье, и поспешил к Татьяне.
– Госпожа, вы если ругать собираетесь, выслушайте сначала, я ведь никогда дурного дела не сделал, только и радею, что о людях, – низко, не смотря на возраст, поклонился Айзек.
– Присядь рядом, Айзек, не хочу, чтобы Ричард видел нас. Расскажи мне, что он не так делает. Мы ведь только прибыли, и всего не знаем.
– Госпожа, он такую околесицу несет, что злость берет, сколько труда, а все прахом пойдет.
– Плохой он управляющий, да?
– Кто? – старик сузил глаза.
– Нерадивый говорю он для батлера, правильно?
– Я, когда дела у вашего деда вел, такого не было. А он дяде вашему в уши налил, мол старик с ума совсем сошел, тот его и поставил вместо меня. Второй год он здесь главенствует, а замок по весне не то что на продажу, себе на пропитание не может сохранить. Сердце комом в груди от его приказов. Сейчас вот велел вынести все, чтобы посчитать, а кого там считать – заходи и смотри – все ларями и считалось всегда.
