Вот почему было так холодно – вспомнила она, как натягивала на ноги подол своего платья, которое сейчас было настолько сырым, словно она купалась в нем в реке. Туман и Костин пот пропитали шерсть насквозь. И второе платье лежало сейчас под его головой - ничуть не суше.
– Где эта ваша каша? – спросила она, и посмотрела в сторону лагеря – палатки уже были собраны, возле костров сидели люди и молча жевали, иногда стукая деревянными ложками о дно деревянных мисок. Туман поднялся, и курился теперь в верхушках деревьев.
Таня подумала о том, что в их деревне это значило, что будет дождь.
– Иди, можешь съесть и его долю, – хохотнул кто-то от костров, но тут же на него прикрикнул Уильям:
– Закройте рот и ешьте. Если он не сможет идти, мы положим его на лошадь, а мешки вы понесете сами, - он шел с двумя мисками к Тане, и она быстро встала.
– Спасибо, я и правда, очень голодна. Я не знаю, сможет ли он идти, но что-то мне подсказывает, что вы не останетесь здесь на пару суток из-за нас, – тихо, чтобы слышал только Уильям, сказала она, и взяла миску, что протянул ей мужчина.
– Не станем. Он поедет верхом. Не переживай, я уже осмотрел его руку – ты вовремя решилась наложить мазь. Через пару дней он будет как новый, но умнее точно не станет. Попробуй его накормить, а если не станет, съешь все сама – дорога сегодня будет тяжелой.
– Дождь будет идти весь день…– сама себе сказала Таня, и обвела взглядом все мокрые и без дождя вещи.
– Да, и завтра тоже, но завтра вечером у нас будет хорошее пристанище, где можно выспаться под крышей, – ответил Уильям и направился было обратно к своим людям, тут то Таня решилась и прошептала ему в спину:
– Кто такой Вишер, и почему вы отдадите ему нас?
– Это не ваше дело, лучше забудь это имя, – грубо прошипел он и ушел, оставив девушку в полном непонимании и страхе за их с Костей жизни.
Глава 16
Дождь, что начался сразу после завтрака, скорее походил на пыль в воздухе. Эта морось в сочетании со слабым ветерком могла затянуться и на несколько суток – об этом говорили мужчины, что взвалили Костю на лошадь.
Как только он оказался в седле, моментально ослаб и лег грудью на шею лошади."
"– Накиньте сверху, – попросила Таня бородача, подавая плед, да так жалостливо, что Брэген не нашел в себе силы, чтобы привычно огрызнуться. Таня подоткнула его с обеих сторон, обошла еще раз лошадь, уверившись, что больше она ничего сделать не сможет, и отошла к месту, где они спали.
