Солдаты, перешептываясь, втолкнули в дверь Костю, а Таню и Уильяма неожиданно повели в сторону, к невысокой башенке на углу крепости. «В тюрьму» - пронеслось в Таниной голове. Она обернулась на Уильяма и впервые за все время что знала его, увидела страх в его глазах. Он понимал, что, если Костю допросят первым, у его отрядов, у Мюррея, и даже у Епископа не останется ни одного шанса.
В башне было сыро. Лестницы, что поднимались наверх, они пропустили, и подвели их к большой деревянной двери, окованной по углам толстым, но ржавым уже железом.
Засов тоже был железный и крепкий – такой не сломать даже втроем. Двое солдат с трудом отодвинули его, пропуская вперед новых арестантов. Круглая лестница вниз, тридцать ступеней и еще одна дверь, не меньше первой. Но засов снаружи не был закрыт.
Солдаты тяжело постучали, и дверь открыл заспанный человек в гамбезоне, без лат, но с мечом. Перед ними был большой зал, по периметру которого были деревянные и железные клетки. Их втолкнули внутрь, мужчина, что открыл дверь недовольно огрызнулся:
– Тут уже все битком, куда их посадить? – от него разило кислым, но в момент, когда Таня спустилась по трем лестницам, поняла, что запах здесь не только от него – все помещение было пропитано запахом испражнений, пота, запахом страха и… Запахом смерти.
Так пахло в морге, где она проходила недолгую, но все равно, практику. Там тоже был этот сладковатый, даже приторный запах, от которого желудок сводило, и горечь подходила к горлу. Таня тогда решила, что так пахнет смерть.
– У меня трое лежат здесь вторые сутки, – словно поняв ее выражение лица, сказал сторож солдатам, что провожали их.
– Пойдешь с нами, а этих оставь здесь. Возьмешь людей, и вынесете, - недовольно и брезгливо зажав нос, сквозь зубы сказал один из тех, что привел новых пленников. – Дай им воду!
Мужик в гамбезоне бросил ковш в деревянное ведро, что стояло на колодце – ровно по центру этого помещения, если его так можно было назвать.
Колодец – метра полтора от земли, каменное кольцо, над которым перекинута деревянная лага. На ней и была привязана веревка, на конце которой крепилось ведро. Здесь же стоял грубо срубленный из неотесанных досок стол и табурет. В углу у входа лежали тела, от которых шел запах гниения. Таня быстро отвернулась, боясь рассмотреть их лица – на секунду ей показалось, что куча шевелится.
