Врач сказал, что нагрузки нужно увеличивать постепенно, и я строго за этим слежу. На самом деле Даня чувствует себя прекрасно, но я все равно осторожничаю. Береженого бог бережет.
В кармане моего пуховика вибрирует мобильник, и я, торопливо стянув промокшие варежки, извлекаю гаджет наружу. На экране вижу надпись «Александр», и губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Вавилов звонит довольно часто. Раза три в неделю, не меньше. Интересуется моими делами и здоровьем Дани.
Поначалу я недоумевала, зачем ему это нужно? Что за резко вспыхнувший интерес к моей скромной персоне? Но Александр вел себя ровно, границ дозволенного не переходил, и я наконец перестала задавать себе вопросы.
Расслабилась. Ну звонит и звонит, что в этом такого? Возможно, ему не хватает простого человеческого общения... А что касается меня, то я всегда чертовски рада слышать его голос. Даже если разговор длится не дольше пары минут.
– Привет, Саш! – в моих интонациях искрится радость, которую я не успела замаскировать или спрятать.
Должно быть, сказываются приподнятое настроение и физическая нагрузка.
– Здравствуй, Ангелина, – он, наоборот, спокоен и сдержан. – Чем занимаешься?
– Мы в парке. Гуляем, – отзываюсь я. – Построили снеговика, теперь пытаемся сообразить ему подружку.
– Хорошее дело, – Вавилов посмеивается. – А что за парк?
– Ореховский, – говорю без задней мысли и тут же уточняю. – А что?
– Да так, ничего. Вы любите это место. Как ни позвоню, все время здесь гуляете.
– А, ну да, – киваю.
– Он недалеко от дома. И тут очень красиво.
Я не преувеличиваю. Парк замечательный. Чистый, ухоженный, хоть и небольшой. А еще тут живут самые настоящие белки. Бегают по деревьям, время от времени спускаются на землю. И людей они, кстати говоря, совсем не боятся. Иногда подходят очень-очень близко. Особенно если у тебя в руке припасено какое-нибудь лакомство: орешки или сухофрукты.
– Не могу не согласиться, – неожиданно выдает Александр. – И правда красиво.
Я столбенею.
Откуда он знает? Это же… Не то, о чем я сейчас думаю?
– Где ты? – произношу чересчур визгливо.
Во мне говорит всколыхнувшееся волнение.
– За твоей спиной, – звучит насмешливо.
По позвоночнику меж лопаток молниеносно пробегают мурашки, а затылок схватывается нестерпимым жаром. Медленно, словно на меня наведено дуло пистолета, оборачиваюсь. Не знаю, чего я боюсь больше: того, что сказанное Вавиловом окажется шуткой или того, что его слова правдивы.
