"
"– Если ты любишь детей и мечтаешь о продолжении рода, то почему ты и твоя жена… – запинаюсь от волнения и, прокашлявшись, продолжаю. – Почему вы не заводите ребенка?
Только закончив предложение, я понимаю, что мой вопрос в высшей степени бестактный. Это подтверждает и резко помрачневшее лицо Вавилова, который еще секунду назад был весел и беззаботен. Такое ощущение, что на него упала темная тень. Взгляд почернел, уголки губ заломились вниз, а в чертах проступила уже знакомая мне печать усталости.
Господи… Неужели я ненароком задела его за живое? Всковырнула застарелую рану?
Глава 35
– Тут все сложно, Ангелин, – помолчав, отзывается Вавилов.
– Так в двух словах не скажешь.
Он откладывает вилку в сторону, будто резко потерял аппетит.
– Прости, – даю заднюю. – Кажется, я лезу не в свое дело. Твои отношения с женой меня не касаются.
Мне стыдно. За то, что поддалась любопытству. За то, испортила Александру настроение. За то, что сижу перед ним и алею как маков цвет.
– Слушай, тут нет никакой тайны, – он снова усмехается.
Только на этот раз горько. – Наш с Юлей брак – в большей степени необходимая формальность, поэтому ни о каких детях речи не идет.
Нижняя челюсть резко тяжелеет и отвисает сама собой. Силюсь закрыть рот, но воздуха вдруг делается очень мало. Поэтому я шумно втягиваю его внутрь, тщетно пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.
Должно быть, со стороны я выгляжу невероятно глупо. Как человек, который по ошибке хлебнул кипятка. Вот и всасывает в себя прохладное пространство, чтобы хоть как-то остудиться.
Сказать, что я в шоке, – ничего не сказать. То есть как это их с Юлей брак – формальность? Я и подумать о таком не могла!
– Я не вполне понимаю, – хриплю я и, судорожно глотнув какао, выравниваю голос. – То есть ваши отношения… Они как бы фиктивны, что ли?
– Угу, – Вавилов вновь придвигает к себе тарелку и вооружается столовым прибором. – Поначалу мы пытались создать что-то настоящее, но… Кто сгорел, того не подожжешь.
Я не знаю, что меня больше удивляет: тот факт, что Александр цитирует Есенина, или его признание в том, что между ним и Юлией нет никаких чувств.
Услышанное настолько дико, неправильно и вместе с тем воодушевляюще, что я просто не знаю, что говорить и как реагировать. То ли сочувствовать, то ли радоваться… А, может, вообще прикинуться, что я ничего не поняла, и быстро сменить тему?
– Это… Это очень неожиданно, – наконец выдавливаю я.
Отмираю и вслед за Вавиловым принимаюсь за обед.
