– Почему? Она была занята на работе? – данное предположение кажется мне наиболее вероятным.
– И это тоже. К тому же у каждого из нас была гувернантка, и мать свято верила, что это полностью закрывает наши потребности, – отвечает Александр. – Она всегда была карьеристкой и родила троих только потому, что этого хотел отец. Его быстро растущей империи нужны были наследники.
Я молчу, обдумывая услышанное. Уверена, большинство людей, которые знакомы с Вавиловом, убеждены, что у него было безоблачное детство.
Полное достатка и роскоши. И вряд ли кто-то их них может предположить, что мальчику, выросшему в золотых пеленках, не хватало одной совершенно банальной вещи: любви.
– Знаешь, мне кажется, на подобную жертву идут все работающие родители, – вздыхаю я. – Взять хотя бы меня. Моему малышу всего два годика, а он видит маму только по вечерам и выходным. Умом я понимаю, что это не совсем правильно, но других вариантов у меня, увы, нет.
– Ну ты сравнила, – Александр усмехается.
– Моя мать с самого замужества купалась в деньгах и при желании вообще могла не работать. Ей просто было скучно прозябать дома в окружении игрушек и памперсов. Ее тяготила роль домохозяйки. Даже когда я был еще совсем маленьким, мама при любом удобном случае сбегала на работу или в свет. Сейчас я ее уже не виню, потому что вижу, что она добилась поистине впечатляющих результатов на своем профессиональном поприще, но в детстве меня это порядком задевало.
– Понимаю. Ребенку нелегко такое осознать.
– Да, – кивает. – Но вот я смотрю на тебя, Ангелина, и вижу, что тебе в радость проводить время с сыном. Ты вся так и светишься.
В его взгляде отражается такое искреннее восхищение, что я невольно покрываюсь румянцем. Прямо чувствую, как к щекам приливает жар. Все-таки умения смущать людей Вавилову не занимать.
– У меня создалось ощущение, что тебе тоже было весело с нами, – робко подмечаю я, когда официант приносит наш заказ.
– Еще как, – отхлебнув какао, мужчина улыбается.
– Я вообще очень люблю детей и многое бы отдал, чтобы у меня был такой вот карапуз.
Бросив эту обескураживающую фразу, он берется за вилку и как ни в чем не бывало приступает к еде. А я сижу как громом пораженная не в силах ни пошевелиться, ни слова вымолвить.
– Эм… Саш, не сочти за наглость, но можно личный вопрос? – пристально наблюдая за его мимикой, говорю я.
Вавилов вскидывает на меня глаза и слегка щурится:
– Да, я слушаю.
