А потом в общий чат с его друзьями поскидывала…
— И что там было? — блин, какая опасная штучка, оказывается, моя новая подружка!
— Заходы на сайты с гей-порно… — шепчет Риска, — а еще просмотры в интим-магазинах дилдо и… анальных пробок…
— И ты это все…
— И я это все выложила! — с вызовом заявляет она, — все! И так, чтоб понятно было, что не фейк! И его имя в профиле!
От отчаянной попытки оправдать себя, защититься, голос Поняшки звенит.
А я, помедлив с секунду, начинаю громко, непотребно просто, ржать.
До слез и истерических всхлипываний.
Ох, ну надо же! Вот это радужная Поняшка! Вот это устроила своему бывшему веселье!
На мгновение представив уровень разборок среди “правильных пацанов” при таком мощном насильственном каминг-ауте, даже задыхаться начинаю от смеха.
Поняшка, осознав, что ее никто не собирается укорять, тоже начинает ржать.
— Боже! — выговариваю я сквозь смех, — да ты монстр просто! Это же надо! Гей-порно! Как он это пережил?
— Не знаю, — фыркает Поняшка, — я же вышла сразу из чата… Но вчера он мне телефон обрывал.
И писал, угрожал…
— И чего? Ты его боишься? — смех постепенно сходит на нет, я отпиваю еще коктейля.
— Да не особо, — пожимает плечами Поняшка, — просто он злой может все, что угодно сделать… Я как-то раньше не обращала внимания, а потом повспоминала… Он тот еще придурок. И вот он тут сидит, нажратый… И злой на меня. Ну зачем нам проблемы? Пошли, а?
Я оцениваю наши шансы и наше внутреннее состояние и прихожу к выводу, что в самом деле лучше уйти.
Если этот урод прицепится к Поняшке, то надо будет ее отбивать. А я драться не особенно все же умею… И вообще…
Устрою драку в общественном месте, папа заинтересуется, почему это я одна, без Олега. И братья заинтересуются…
А зачем мне эти сложности?
И это помимо самых очевидных: возможности попасть под горячую руку неуравновешенного утырка.
Потому киваю, допиваю коктейль, немного расстраиваясь, что наш замечательный вечер заканчивается так тухло.
Поняшка встает, и мы, обходя лаунж с другой стороны, выкатываемся на танцпол.
Я иду позади Поняшки, прикрывая ее, в какой-то момент оглядываюсь, проверяя, не следит ли за нами кто-либо, а, когда разворачиваюсь, утыкаюсь в кого-то, невероятно здоровенного и жесткого.
Поднимаю взгляд… Поднимаю… Поднимаю…
И упираюсь прямо в холодное лицо Немого!
Он стоит передо мной, сверлит своим пустым, злобным взглядом, здоровенные ручищи сложены на груди.
