Слишком правильная девочка…
Слишком…
Лексус, тварина, за ней несколько месяцев, как привязанный, ходил, прежде чем в койку уложил… А ведь у него с этим проблем никогда не было.
Ни у кого из нас не было, если честно. Даже у увальня Вилка.
Полно девчонок, готовых на первом свидании позволить тест-драйв. Ну а почему нет? Мы же не в девятнадцатом веке, в конце концов… Да и там, как я читал когда-то, тоже не особо заморачивались, на самом деле. Больше пиздели. Как и сейчас, впрочем…
Но вот с Алькой все по-другому, конечно.
Она потому что другая.
И сейчас мне одновременно страшно что-то сделать и дико хочется. Это “что-то” сделать. Как канатоходец, шаг влево-вправо — и пропасть… И грудь распирает от волнения и предвкушения. Этой пропасти. Потому что кажется мне, что падать будет сладко. Если вместе, да… Если позволит…
Она сидит, такая серьезная, я только чуть-чуть сбоку вижу ее, даже не в профиль, а в четверть всего… Но мне хватает, чтоб залипнуть.
И еще хватает, чтоб сойти с ума.
Я это отчетливо понимаю, и понимаю, что будет пиздец, если сорвусь.
Будет финиш нашего свидания.
Но она такая, такая…
Мы на крыше одни, и я знаю, что никто сюда не придет.
Она в моей власти полностью.
Маленькая, красивая, тонкая, ничего, по сути, не понимающая. И практически в моих руках.
Когда успеваю придвинуться еще ближе, нависнуть над ней, сам не осознаю. Не замечаю этого перехода, этой точки отсчета, после которой уже не тормознуть будет.
Беленькая, фарфоровая какая-то…Платье это… Сидит скромно, ножки подогнув под себя… И кутается в теплый плед.
Хорошо, что захватил… Плохо, что слишком закуталась… Я бы ее сам… Закутал… Руками. Сразу всю.
На сцене перед нами что-то происходит. Кто-то поет, кто-то с кем-то навсегда прощается.
А я смотрю, как тонкий локон на шее от моего дыхания шевелится, и это гипноз. Просто гипноз, сумасшествие какое-то.
Хочется дотронуться. Чуть-чуть. Может… Может, она не заметит?
Я же немного… Ну что ей, жалко , что ли? Если не дотронусь, сдохну, прямо тут превращусь в камень…
Ее локон от моего дыхания взлетает… И падает обратно… И от него мурашки по тонкой коже… Вкусные.
Ловлю их губами.
И Алька вздрагивает. Именно так, как мне мечталось только что. Вкусно. До одури. Хочется не целовать. Зубы вонзить. И зарычать предупредительно, чтоб не дергалась, пока я… Пока я ее пробую.
Голова у меня уже, практически, ни в чем не принимает участия, а Алька дрожит все сильнее, потому что я позволяю себе все больше.
