Как и рядом с такой молнией, мельчайшие волоски на моих руках встали дыбом.
— В этих краях довольно жарко.
Да уж, я успела это ощутить, да и сейчас у меня разом вспотела спина и пересохли губы. Но любой маг, владеющий холодом, знает, как надолго остудить воздух в помещении, и капитан — капитан Райт — был так мил, что оказывал мне такую услугу.
— Не морочь мне голову! — возмутилась я по-прежнему крепко зажмурившись. — Можно же охладить каюту!
— Ну так охлади.
От возмущения я даже глаза распахнула, да так и застыла, уставившись на его обнаженный торс.
Блад усмехнулся, повел плечами, словно красуясь, под лоснящейся кожей перекатились мышцы.
Нет, здесь в самом деле слишком жарко, кажется, раскалился даже воздух и перестал проходить в легкие. Закружилась голова.
— Ты прекрасно знаешь, что женщинам недоступна стихийная магия, — выдавила я.
Голос почти пропал, отказавшись повиноваться.
Он шагнул ближе, я попятилась было, но за спиной оказался диванчик, на котором я сидела, просматривая книгу, и я весьма неизящно на него плюхнулась.
Рука Блада вздернула меня за плечо, дыхание обожгло щеку.
— А я предпочитаю не тратить силы, особенно после боя, когда можно просто снять рубашку. Ты, к слову, тоже вольна раздеться, чтобы не потеть. Мне уже доводилось видеть женщин.
— Да ты издеваешься!
Я попыталась его отпихнуть, но ладони коснулись кожи, ощутили упругое сопротивление мышц, и я, ойкнув, отдернула руки, обхватила себя за плечи. Блад снова рассмеялся — негромко и очень… волнующе.
Отступил, и я, наконец, смогла дышать. Капля пота стекла по виску, и я в который раз пожалела, что оставила веер на столе в своей каюте. Там он, наверное, и сгинул.
Блад, меж тем, сдвинул на край стола карты, сунулся в шкаф и извлек оттуда кувшин. Провел над ним ладонью, и внутри плеснула вода. Стенки кувшина мигом запотели. Ага, не хочет он магию тратить, как же. Глядя на мельчайшие капли влаги на глиняных стенках, я поняла, что в горле у меня пересохло окончательно, так, что даже глотнуть невозможно.
За кувшином последовала бутылка, тоже мгновенно запотевшая, и два серебряных бокала с эмалевой инкрустацией. Блад плеснул в оба бокала — в воздухе промелькнул фруктово-хмельной запах — долил воды.
— Держи, сокровище мое. — Он протянул мне один бокал, отхлебнул из второго, лукаво улыбнулся, точно говоря: «Видишь, я не пытаюсь тебя отравить».
— Не называй меня так. — Я подавила желание опустошить бокал себе на голову, чтобы остыть.
