Сейчас, когда его руки обнимали меня, а тело, казалось, заслоняло от всего мира, когда его дыхание перебирало мои волосы, мне вовсе не хотелось шевелиться. Только обида все равно жгла изнутри, не давала успокоиться.
— Никакой. — Он коснулся губами моих волос. — Зато для меня есть разница, ходить ли по палубе или стать кормом для рыб. Для Дика есть разница. Спасибо. От нас обоих.
Я покачала головой.
— Что мне с твоей благодарности, если сначала ты не оставил мне выбора?
Я смотрела на горизонт.
Говорят, море успокаивает. Успокоиться не получилось.
— Бездействие — тоже выбор, — негромко произнес Блад. — Так что я оставил тебе выбор.
— Нет! Ты заставил меня смотреть!
— Разве Дик меньше бы страдал, если бы ты не знала о его мучениях? Разве, если закрыть глаза на боль, она исчезнет?
— Разве я в них виновата? — в тон ему ответила я, все же вырвалась из его рук, разворачиваясь. — Разве я втянула вас в этот бой? Разве я стреляла в Дика?
— А я и не снимаю с себя ответственности.
Я — их капитан, и все, что случится с этими людьми на моем корабле, останется на моей совести. Как и все, что случится и случилось с тобой. Да, я принудил тебя показать, что бабушкины сказки о женщинах, исцеляющих наложением рук — истинная правда.
— Сказки? — переспросила я.
— Моя бабушка родом из Беркива, там в ходу подобные сказки.
В самом деле? Так странно было осознать, что у пирата были родители и бабушка. Он упоминал о матери, но тогда я не могла думать ни о чем, кроме собственной участи.
А сейчас… Оказывается, у нас есть что-то общее."
"— Моя мама тоже из Беркива, но она не рассказывала мне подобных сказок.
Маму выдали замуж в Наровль, когда две страны замирялись после очередной войны. Она никогда вслух не вспоминала о доме.
— Да, я знаком с леди Эммой. Ты очень на нее похожа.
Сейчас, перестав ухмыляться, он разом стал старше и… притягательней. Я словно впервые увидела правильные черты лица, упрямые губы, серьезные серые глаза, да так и замерла, глядя в них.
— Это она тебя научила?
Я покачала головой.
— Достаточно того, что ты заставил меня рассказать то, о чем не следует знать никому.
Он усмехнулся.
— Если ты ждешь извинений, их не будет. Я не намерен просить прощения за то, что заставил тебя показать — ты способна стать кем-то большим, чем просто смазливой игрушкой.
— Игрушкой? — Я очнулась.
Товар. Игрушка. Только и всего. Зато честно.
