Ох, елки…
– Тогда выслушайте меня. Андре приказал нам напасть на ваш дом.
– Это не мой дом, – уточнила я. – Снегирева.
– Это важно?
– Простите за глупые придирки. Кстати, а как вы относитесь к господину Андре?
Голос несколько секунд держал паузу. Такое ощущение, что Валентин Дмитриевич подбирал самую удачную формулировку ответа. И наконец нашел подходящее выражение.
– Он наш повелитель, а повелителя положено любить и уважать. До самой смерти.
Чьей – не уточнил. Хорошая оговорка.
– А вы его очень любите?
– ОЧЕНЬ!
Из трубки донеслось одно-единственное слово.
Но ненависти в нем было столько-о-о… Я поняла, что Валентин Дмитриевич действительно доверяет тем, кто стоит рядом с ним у телефона и слушает наш разговор. Потому что высказать такую ненависть, искреннюю, обжигающую ненависть в присутствии вампира – это верная смерть. Дюшка не спустил бы. Хм, а с какой минуты я стала так четко оценивать, что бы он спустил с рук, а что – нет? Я ведь не лучший психолог планеты? Или с Дюшкой пять лет как общаюсь? Или с этим типом из трубки? Нет.
Но я чувствовала, что мой собеседник говорит правду. И честен в своей ненависти.
– Вы знаете, – медленно сказала я, – я не могу похвастаться такой же силой чувства, но кое-кто из моих друзей может. К сожалению, мы с вами – враги.
Голос в трубе был грустным и усталым.
– Юлия Евгеньевна, мне поручено дождаться вашего звонка и сообщить вам следующую информацию. Ваши вампиры у нас. Пока они живы и им не причинили никакого физического вреда. Андре готов обменять их – на вас и некоего художника.
Иначе они будут мертвы.
– Когда? – я с трудом узнала свой голос.
– Я не знаю.
Я крепко, до боли сжала кулаки. Спокойно, Юля, спокойно. Если ты сейчас сорвешься, ты можешь потерять даже жизнь. А проиграть одну схватку – не значит сдать всю страну. С потерей Москвы еще не потеряна Россия…
– А живы ли они сейчас? Простите, но Андре мог вам и соврать.
– Этого я тоже не знаю.
– А как я тогда должна вам верить? Если вы сами признаете, что не можете гарантировать правдивость ваших слов?
– Мне верить необязательно.
Я должен дождаться и передать вам телефон господина Андре.
– Можете передавать, – мертвым голосом сказала я. Потом так же, без эмоций, забила семь цифр в память сотового. Хотя могла бы этого и не делать. Чувство было такое, словно их у меня на коре головного мозга лобзиком выпиливают. Я молчала. И голос в телефоне тоже молчал. Но он не выдержал первым.
– Юлия Евгеньевна…
– Да? – откликнулась я.
