Или таки впитывается все? Как бы мне хотелось поэкспериментировать с вампирами! Какая тема для диссертации пропадает, сказал Ван Хелсинг, препарируя Дракулу!"
"Горячий душ за пятнадцать минут сделал из меня человека. Или хотя бы привел в отличное настроение. Я оделась – и вышла из ванны. Голоса вампиров и Нади доносились откуда-то с кухни.
– …планы на Юлю. Я предпочла бы, чтобы она осталась с Даниэлем. А лучше – нашла себе нормального парня.
– Вряд ли это теперь возможно.
– Но она ведь не стала вампиром?
– Просто переспав с Даниэлем, она не станет вампиром.
– Но и обычным человеком она не останется, так ведь?
– Она им и не была. Просто не знала о своих способностях.
На кухне царила прямо-таки идиллия. Надя что-то творила у плиты, огрызаясь на Мечислава, который сидел на высоком табурете в углу. Даниэль рисовал что-то на альбомных листах, устроившись в кухонном уголке, – уголок-скамейка и столик – и в разговоре участия не принимал. Первым меня заметил именно Мечислав.
– Как вы теперь себя чувствуете, кудряшка?
– Гораздо лучше.
О чем вы говорили?
– Что дельфин и русалка, они, если честно, не пара, не пара, не пара… – пропела Надя.
– Юля?
Даниэль отвлекся от своих рисунков и посмотрел на меня. Какой же он все-таки… любимый…
– Садись со мной?
– А я тебе не буду мешать?
– Нет. И потом, я рисовал для тебя.
– А мне посмотреть не дал, – наябедничала подруга.
– Это личное, – отрезал вампир.
Я уселась рядом с ним на мягкий кухонный диванчик. Подумала – и поцеловала в уголок рта.
Даниэль быстро чмокнул меня в кончик носа. Сгреб со стола изрисованные листы – и протянул мне.
– Это тебе, любовь моя.
Я послушно взглянула на первый рисунок.
Все-таки Даниэль – гений.
Первым рисунком были две птицы Сирин. Кажется, так. Или Гамаюн? Как на Руси называли птицу с человеческим лицом? Не знаю, но это была именно она – и в то же время – я. Белое оперение, корона на голове, когтистые лапы. Мое лицо, стилизованное в манере древней Руси было одновременно красивым – и страшным. Птица с моим лицом сидела на ветке, запрокинув голову.
Одно крыло у нее было сломано и свисало так, как обычно крылья не свисают. Напротив нее сидела еще одна птица. Намного красивее первой, но – черного цвета. И оставляла гнетущее впечатление. Как покойника гримировать. Мерзко… и очень печально.
– О чем пела вещая птица? – прошептала я.
– О большом горе, – внезапно ответил Мечислав. – Даниэль, я могу теперь посмотреть рисунки?
– Теперь – можешь, – отозвался вампир.
