Он был оборотнем и мог вынести многое. И дождался меня. Тело его я спас, но не разум.
– Не разум?
– Он стал кем-то вроде животного, малышка. Когда его госпожа умерла, он повредился в уме. Его держат в клетке, в цепях. Его кормят и за ним ухаживают, но он не осознает окружающего мира. Мысленно он еще там, со своей госпожой.
В голосе вампира звучала настоящая боль. Обычно я не сочувствую людям, но сейчас вампир каким-то образом умудрился передать мне свои чувства, эмоции… Его боль оглушала, лишала разума и силы воли.
Хотелось свернуться клубочком – и кататься по полу, воя от нестерпимой боли потери. А ведь это было только отражение его эмоций. Довольно позднее и не самое сильное. Что же испытал сам вампир, когда погибли его друзья? Я прикусила губы.
– Мне так жаль. Я не знала их, но мне так больно…
Мечислав поднес мою руку к губам.
– Я благодарен тебе за сочувствие, кудряшка. Я знаю, что ты говоришь искренне. Давай вернемся к нашим делам. Я не хочу тебя пугать. Тебе и так еще многое предстоит сделать.
Я кивнула. Лучше всего отвлечься от воспоминаний другим путем.
– Что мне сказать Вадиму? Он решительно хочет отправиться со мной. Разве можно…
– Можно, – перебил меня вампир. И куда только делась вся тоска? Теперь передо мной сидел жесткий и собранный мужчина. Как рыцарь, облаченный в броню. Только броня эта была не на теле, а на душе.
– И даже нужно. Хочешь ты того или нет, кудряшка, но ты – мой фамилиар. И должна явиться на прием, как королева. А Вадим должен тебя сопровождать. Даниэль живет дольше, но Вадим лучше осведомлен и об этикете вампиров, и о проведении поединка, и о наших правах и правах Андре.
Не говоря уже о том, что Вадим сможет тебя защитить даже ценой своей жизни, а Даниэль – нет. Даниэль вообще не воин, а нам понадобятся все силы, которые мы сможем собрать.
Я захлопала глазами.
– Вы хоть понимаете, что рискуете жизнью второго своего вампира? Если мы не выберемся, то Борис тем более не сможет уйти один. Он ранен, ему еще несколько дней необходим постельный режим! Он даже не сможет о себе позаботиться!
Мечислав смотрел на меня с таким изумлением, что я заткнулась.
– Я тебя не понимаю, кудряшка. Ты хочешь сказать, что волнуешься за Бориса?
– Да, волнуюсь.
Мы явно говорили на разных языках. Интересно, что его так удивляет? Я волнуюсь за каждого, кто стоит под одним знаменем со мной. Пусть даже отряд совсем крошечный, но это мои боевые товарищи! Разве можно бросать их?
– Солнышко, пойми, Борис мой подчиненный.
