Его жизнь – моя жизнь, его воля – моя воля. Если я умру, ему будет просто незачем жить.
Мечислав был до отвращения снисходителен и обаятелен. Так бы и треснула чем-нибудь тяжелым.
– Да неужели? А его вы спрашивали?
Зеленые глаза были изумленными, лицо – сплошной непроницаемой маской. Легкая улыбка доброжелательности на красивых губах, как всегда, когда Мечислав не хотел показывать свои настоящие чувства и мысли.
– Зачем?
– Ну, вообще-то у нас демократия на дворе, – я постаралась добавить в голос яда. – Двадцатый век, гласность, перестройка, конституция, Женевская и Гаагская конвенции…
Вампир улыбнулся шире.
Показались белые и очень острые клыки.
– Прелесть моя, ты не покажешь мне, где в вашей конституции говорится о вампирах?
Вот это облом. Я захлопала глазами. Мечислав изящно повел рукой, словно отметая мои возражения.
– Ты не понимаешь, кудряшка. Это у людей демократия, а у нас, у вампиров, – самый настоящий рабовладельческий строй. Не хочешь – не живи.
Слова «у нас» и «у людей» он выделил так, что стало понятно – ни себя, ни меня он к людям не относит.
Он – вампир, я – его фамилиар. И мое мировоззрение должно совпадать с его даже в мелочах. Меня это вовсе не устраивало.
– Я о вас лучше думала.
– Я вампир, кудряшка, но не священник.
Я представила себе Мечислава в рясе, с крестом и в высокой шапке наподобие поповских. Получилось так соблазнительно, что я даже облизнулась.
– В вашу церковь толпы женщин ходили бы. И вовсе не ради того, чтобы помолиться.
А просто полюбоваться вами на фоне икон.
– А ты, кудряшка? – один голос вампира действовал не хуже афродизиака. Слушая его, не важно, о чем он говорил, я как-то незаметно начинала представлять нас вдвоем, на смятых простынях, пахнущих духами, потом и кое-чем еще. Мечислав мог говорить о чем угодно. Таким голосом хоть лекции по квантовой механике читай – к концу первого часа у всех студентов оргазм будет. А у некоторых даже множественный.
Я тряхнула головой, разгоняя наваждение. Никакого секса! Вот!!!
– Не пришла бы.
Ни за какие коврижки. И вообще, давайте вернемся к нашим баранам… то бишь вампирам. Борис и Вадим. Я хочу оставить Вадима присматривать за Борисом.
– Нет, кудряшка.
Это было сказано так, что я поняла – спорить бесполезно. И потерла лоб рукой.
– Будем надеяться, что с вами все будет в порядке, – вздохнула я. – Мне очень хочется жить, и жить не в облике вампира.
– Мне очень жаль, что ты можешь из-за меня умереть, кудряшка.
