Не ставшая жертвой

Ее тело словно прострелило приступом жуткой боли: глаза округлились до неестественно-огромных размеров, из груди готов был вырваться крик невыносимых мучений, но, как и раньше, девушка не издала ни единого звука, а только сильнее вцепилась зубами в деревянный пруток.

Через три секунды, этого самоистязания, пострадавшая вновь потеряла сознание. На этот раз она находилась в беспамятстве чуть менее часа. Очнувшись, она, вдруг, осознала, что совершенно не чувствует холода, и очень удивилась этому неестественному обстоятельству, в принципе, очень выгодному в создавшихся обстоятельствах.

Поглядев на обработанную ею же рану, она с удовольствием обнаружила, что та больше не кровоточит, да и боль практически стихла. Однако, для большей гарантии, забрызгав бедро туалетной водой, Мария сняла с себя черную матерчатую футболку, разорвала ее на широкие ленты и сделала перевязку. Только после этого она посчитала, что про свое ранение можно на какое-то время забыть.

Близился скорый рассвет. Поспать бы теперь все равно не получилось, хотя если быть объективным, героиня находилась в состоянии сильнейшего нервного напряжения и чувствовала себя достаточно бодрой.

Чтобы ее тело не остывало, она принялась, подпрыгивая, перебегать с места на место, заодно разминая травмированную ранением ногу. Лишь только стало светать, Вихрева тут же услышала, как со стороны бандитской деревни доносятся шумы, похожие на заводящиеся мота-двигатели. Безошибочно рассудив, что это собирается ее безжалостная погоня, предполагаемая жертва, чуть углубилась в сторону от того места, где ночевала, и пустилась бежать прямо в сторону поселенья.

Там же, в то же самое время, «охотники» собирались за своей, как они все считали, легкой добычей. Для удобства передвижения по лесному массиву, они заводили снега-болото-ходы, или попросту квадр-циклы, и выстраивались в две линии друг за другом. Этому жестокому занятию решили предаться тридцать два бандита из тридцати трех, в том числе и госпожа с немецкой фамилией: Шульц. Решительно отказался участвовать в этой варварской экспедиции, лишь родной брат атамана — Егор.

— Я плохо себя чувствую, — объяснил он свой отказ, так чтобы все его слышали, Виктору же по секрету от всех сообщил, — ты же знаешь, как я не люблю мотаться по дремучим лесам. Лучше я останусь здесь присмотреть за домами, все равно-ведь это кто-то должен был делать. И потом, одно дело бой, тут я весь ваш, но подобные игры мне что-то не интересны.

— Как знаешь, — только и ответил ему атаман.