Не ставшая жертвой

Обрусевшая немка не обманула. Действительно скоро колеса автомобиля выехали на ровную укатанную лесную дорожку. На ней практически не было ямок, и можно было ехать на четвертой повышенной передаче. Это обстоятельство приятно поразило водителя, и он не преминул поинтересоваться об этом весьма необычном для здешних мест обстоятельстве:

— А почему здесь так гладко, как у кота на его яйцах?

Сутенер не церемонился ни в чьем присутствии, вот и сейчас рассмеялся своей, как ему казалось, удачной и остроумной шутке.

— Здесь раньше проходила узкоколейка, — постаралась просветить в подробности Шульц, — рельсы сдали на металлолом, а гравий остался.

— Тогда понятно, — выдавил сквозь смех дерзкий Андрей.

Они проехали еще километров пятьдесят, прежде чем провожатая, указав посередине леса на небольшую поляну, сказала:

— Все, мы приехали. Вот здесь можно остановиться. Машину паркуйте на месте, она отсюда никуда, поверьте, не «тронется». Дальше поедем на нашем более проходимом спецтранспорте.

Хрустов послушно свернул с дороги на лесную полянку, где заглушил двигатель «Опеля». Вся троица поспешила наружу.

— А теперь куда? — спросил сутенер.

— Нам необходимо пешком пройти метров семьсот, — отвечала милым голосом Грета, — а дальше, нас уже будут ждать.

Она повела их через лесопосадку. Однако, пройти им пришлось весь километр, прежде чем они увидели небольшой гусеничный тягач. Далее, они продвигались по полному бездорожью, объезжая деревья.

Очевидно, управлявший, таким необычным транспортом, хорошо знал свое дело, да, и весь путь, в том числе, тоже: ехали они без вынужденных непредвиденных остановок.

Таким, не совсем обычным, образом, они проехали еще километров пятнадцать, пока, приблизились к небольшому лесному селенью. Когда путники покидали салон, на улице было уже совершено темно. Не смотря на это, Мария, неплохо видевшая в темноте, отчетливо различила стоящие в беспорядке семь или восемь домов, обставленных хозяйственными постройками, что ничуть не напоминало установленную для охотничьих целей заимку.

И опять, под «ложечкой» у «ночной бабочки» засосало, что «говорило» о, непременно, ожидавшей впереди неведомой ей опасности. Но, как бы тони было, сопровождаемая Шульц и своим сутенером, она, словно, «ведомый на убой» беззащитный теленок, продолжала послушно идти к самому большому в том месте строению.