Не ставшая жертвой

Только переступив порог, они, тут же, попали в накуренное до ужаса помещение, где был поставлен длинный дубовый стол, за которым расположились тридцать два, в основном, «здоровенных» накаченных мужиков, находящихся в возрасте от девятнадцати до сорока с лишним лет. У Вихревой сжалось сердце. По венам потекла «леденящая душу» кровь. Предположив, что ей придется обслуживать всю эту братию, девушка метнулась обратно на выход, но тут же остановилась, так-как путь ей преградила зловредная Грета, державшая в руках совсем не игрушечный пистолет.

Потупив взор, она обернулась и вместе с Хрустовым приблизилась к общественному столу, во главе которого, прямо напротив входа, восседал предводитель всего этого большого собрания.

На вид тому было не более лет сорока. В отличии от остальных, он был довольно невысокого роста, примерно, около ста шестидесяти двух сантиметров. Несмотря на это, фигура его была достаточно крепкой, что говорило о том, что он обладает вполне приличной физической силой.

Овальное лицо этого человека было невероятно красивым. Большие голубые глаза прикрывались длинными, как у девушки, пышными черного цвета ресницами. Они выражали: тонкий изворотливый ум, невероятное самообладание, а кроме того, «горели» решительностью и беспощадностью. Лоб, как водится в таких случаях, был нахмурен. Дугообразные брови сведены к переносице. Небольшой нос был совершенно прямым и плавно переходил в средней полноты широкие губы — верхняя с правой стороны была чуть приподнята, придавая выраженью оттенок презрительности. Создавалось впечатление, что он относится с пренебрежением ко всему, что его окружает. В отличии от своих находящихся здесь же соратников, тот совершено не улыбался. Волосы персонажа были не блондинистыми и не рыжими, а какого-то непонятного светлого цвета — вероятно подвергались какой-то красящей химии и торчали в стороны, не образуя никакой совершенно прически. Одежда, как и у всех сидящих за этим столом, являла из себя камуфлированную военную форму. На ногах — обуты грубые солдатские зашнурованные ботинки.

«Да, пощады от такого вряд ли дождешься», — подумала про себя перетрусившая Мария, мысленно готовясь переносить невероятные страданья и жуткие муки. «А может все обойдется?» — просилась в ее возбужденную голову навязчивая, но глупая, мысль. «Да нет, это вряд ли», — отвечал ей рассудительный разум.