(Не)строго бизнес

Но спасибо, Леш, – небрежно пожимаю плечами.

– Не забывай обо мне, ладно? – Демидов вдруг вновь заключает меня в объятия. Такие отчаянные, что его боль течет по моим венам. Нехорошее предчувствие вспыхивает в эпицентре солнечного сплетения, когда я понимаю, что так обнимают только когда прощаются с людьми.

– Леш, зачем ты такое спрашиваешь? Как будто…

– Я в порядке, Лия. Протрезвел немного, – отлипает от меня Демидов, и заглядывает на экран телефона, быстро набирая сообщение. – Сейчас Рома придет, партнер мой и друг близкий.

Помнишь его? Будем с ним обсуждать, как выбираться из дерьма, которое на клубы обрушилось.

Следующие пятнадцать минут мы проводим в полном молчании. Можно сказать, мы находимся в совместном забвении, просто глядя, то друг на друга, то на огонь, символизирующий сейчас сжигание мостов между нами. Без сожалений и обид. Просто пришло время, когда наши дороги расходятся, несмотря на то, что любой человек, с которым мы контактируем в жизни – не случаен. Я знаю, что теперь, после Демидова и Батлера, мое сердце готово к совершенно новому виду отношений.

Без страданий, боли и созависимости. Без потребности удерживать и доказывать своему мужчине, что я для него самая лучшая. Без перекладывания детской обиды к отцу на своего партнера.

Ровно через пятнадцать минут, к Демидову действительно приходит Роман Борисов – его партнер, компаньон и финансовый директор. Я покидаю Лешину квартиру без тяжести на сердце, в полной уверенности, что с ним все будет в порядке, и он не причинит себе насильственный вред в порыве отчаяния.

Домой я возвращаюсь уже глубоко за полночь. Квартира встречает меня абсолютной тишиной и кромешной тьмой, которую я разрушаю, включая ночник в коридоре. Наспех скидывая с себя одежду, падаю в кровать, сразу сворачиваясь в позу беззащитного младенца.

Жжение в груди становится настолько сильным, что дышать больно. Невольно вздрагиваю, не в силах заснуть и прогнать мысли об Адриане. Через пару минут до меня доходит звук едва слышных, шуршащих шагов, в следующую секунду в нос ударяет запах плавленого сыра с грибами.

Не успеваю позвать сестру, как она ложится рядом и крепко обнимает меня со спины. На смену тревоге, отчаянию, боли и чувству обиды, приходит плавная, тягучая теплота, так напоминающая о материнской заботе, мгновенно возвращающая в детство. Там, под кроватью, когда мы прятались с Викой от агрессивного отца… она обнимала меня, а я её, и становилось уже не так страшно.