(Не)строго бизнес

Эмили похожа сейчас на ребенка в зале ожидания аэропорта, глазеющего на отлетающие самолеты. Только вот никаких самолётов за равнодушно-холодным окном нет, а она все равно мечтает улететь подальше отсюда, от меня. Ждет с нетерпением, считает дни до того момента, когда я дам ей разрешение на вылет. А снаружи барабанит дождь, небо заволокли серые тяжелые тучи. Нелетная погода, детка.

– Завтрак доставили, пока ты был в душе, – не оборачиваясь, тихо произносит Лия, водя тонким пальчиком по стеклу. Тяжело вздыхает.

– Ты поела? – спрашиваю я ради того, чтобы разбить молчание, стеной вставшее между нами. Эмилия отрицательно качает головой. – Что-то случилось, Эм? Племянник в порядке?

– Ты забыл, как его зовут? – ее голос звучит отстранённо. Черт, за кого она меня принимает? Я бесшумно приближаюсь к Эмилии, опираюсь спиной на окно, и поддев ее подбородок пальцами, заставляю посмотреть на меня.

– Его зовут Марк. Младшую племянницу Маша, твою сестру Вика, а брата Ян, – глядя ей в глаза, перечисляю я, складывая губы в легкую улыбку. – Он, кстати, делает успехи и не особо протестует против лечения. Я могу назвать имена твоих родителей, но не хочу напоминать тебе о тяжёлых событиях в жизни.

– А я хочу помнить, Адриан, – Эмилия опускает ресницы, проследив за движением кадыка на моем горле, и снова поднимает взгляд на лицо. Выразительный, пронзительный и ясный, но только я ни черта не могу в нем разобрать.

– Я их любила, Эйд, – мягко продолжает Эм. – Даже отца, несмотря на то, сколько он боли нам причинил, несмотря на то, что сделал с моей матерью. Нельзя не любить своих родителей. Это против природы. Даже если они не любят тебя, потребность любить их в ответ никуда не исчезает, но со временем трансформируется в противоположное чувство. Были моменты, когда я кричала ему: ненавижу. И верила в это, иногда мне казалось, что я способна убить его, чтобы освободить нас всех, но в действительности моя злость была лишь отголоском боли, броней, которую надевают все нелюбимые дети, чтобы показать миру, что им плевать, – Лия отрывает ладонь от стекла и кладет мне ее на грудь.

– Зачем ты мне это говоришь, Эм? – напряженно спрашиваю я.