– Нет-нет, полицейские там бы ее нашли! Они заглядывали на крышу, когда искали орудие убийства.
– Да все это глупость какая-то, – сказала Фрэн, усадив Азиза к себе на колени и любовно почесывая ему животик. – Допустим, руки у Тротти все еще сильные, так ведь ноги от этого не становятся здоровее. Не могла она столько лет притворяться! Когда мы еще были совсем маленькие, Тротти всегда раньше всех выходила из дома в воскресенье, чтобы успеть в церковь к началу службы. А в магазине всегда за прилавок держалась… помнишь, Венис?
– Конечно! – воскликнула Венис.
Она тоже радовалась, что Тротти вне подозрений.
– Все равно, Фрэн, с тебя пять шиллингов!
– Ничего подобного! – Фрэн спустила Азиза на пол и приготовилась к бою. – Ты обещал доказать, что убийство можно было совершить таким-то способом, – и не доказал. Полкроны я, так и быть, заплачу – ты здорово догадался, что можно было пройти по воде. Но не больше!
– Я доказал, что убийца мог добраться до беседки и обратно…
– Да, но веревку-то он снять не смог бы!
– А про веревку я ничего и не говорил…
Джеймс раскинулся в массивном кресле, сонно полузакрыв глаза.
– А ты что скажешь, Джимми? – Фрэн подобралась к нему, не вставая с колен.
Леди Харт и Венис о чем-то оживленно спорили с Генри. Джеймс наклонился и взял руку Фрэн в свои:
– Я думаю, что ты самое прелестное создание в целом свете.
Она смотрела на него снизу вверх, смеясь и краснея.
– Джеймс, милый! Вдруг кто-нибудь услышит!
Он не засмеялся.
– А что такого? Фрэн, только скажи, что согласна выйти за меня замуж, и пусть весь мир знает, что для меня ты самая чудесная, восхитительная, очаровательная и неотразимая и я с ума по тебе схожу.
Фрэн, милая, любимая, скажи, что ты согласна! Когда-нибудь потом, когда все это закончится. Я освободился, пусть и таким ужасным образом… Фрэн, ты выйдешь за меня?
Она испуганно оглянулась и выдернула руку. Трое спорщиков по-прежнему жарко обсуждали ее пари; Пенрок полулежал на диване. Лицо его было в тени. Фрэн вскочила и, быстро наклонившись, легко поцеловала Джеймса в краешек губ.
– Может быть! – сказала она, а в следующий миг уже сражалась с Генри за свою вторую полукрону.
Пенрок тихо сидел в тени, ослепнув от боли, ревности и беспросветного отчаяния. Он даже не поднял головы, когда вошедший Кокрилл занял свое любимое место перед камином, выуживая из кармана бумагу и табак.
– Я сейчас заходил в коттедж, встретился с Тротти, – без предисловий сообщил инспектор.
– Это была не Тротти! – хором отозвались все.
