– Это был очень хороший, правильный принц, и, как полагается в сказках, он, конечно, влюбился в прекрасную принцессу. Однажды в его королевство явилась немыслимая злодейка – нам и постичь невозможно всю глубину ее черного злодейства. Она убила подданную принца, потом отрубила ей голову и бросила в канаву. Быть может, когда-нибудь мы узнаем, зачем она это сделала. А потом она вдруг вспомнила слова, сказанные несчастной жертвой, и забралась во дворец принца через черный ход, который оставили открытым двое молодых людей, пока миловались в саду принца.
Злодейка похитила из дворца смешную шляпку принцессы и надсмеялась над своей жертвой, напялив шляпку на жалкий изувеченный труп в канаве.
– Инспектор, да вы прямо поэт, – промолвил Джеймс из глубины кресла.
Кокрилл пропустил его реплику мимо ушей.
– На следующий вечер, поскольку в доме злодейки не было такой прозаической и несказочной вещи, как телефон, она пришла во дворец, позвонила в полицию и объявила со злорадством помешанной, что следующей будет прекрасная принцесса.
Она еще держала трубку в руке, когда принц вышел в холл.
Инспектор замолчал, и тут Пенрок впервые подал голос:
– Что он сделал?
Кокрилл стремительно обернулся к нему:
– А вы что сделали бы?
Пенрок не ответил.
– Вот что сделал принц в моей сказке, – продолжил Кокрилл, покачиваясь на каблуках. – Охваченный ужасом и яростью, в смертельном страхе за прекрасную принцессу, он подскочил к мерзкой гадине и, стиснув ей горло, задушил ее. Дальше он действовал, быть может, в гневе, а может, хотел создать видимость, будто и это преступление совершил все тот же маньяк… Услышав гудок поезда, он под снегопадом дотащил мертвое тело до железной дороги и уложил на рельсы.
Колесо начисто отделило голову от туловища. Принц отнес тело и голову в такое место, где их до завтра не найдут. Не знаю, зачем он примотал голову к телу шарфом. Возможно, так он отомстил за шляпку. Возможно, надеялся, что труп дольше не найдут, приняв издали за живую женщину, сидящую в беседке… По крайней мере, он-то точно знал, где искать шарф.
Наступило долгое, очень долгое молчание.
Пенрок сделал последнюю затяжку, швырнул окурок в огонь и наконец сказал:
– Давно вы до этого додумались?
– После того, как поговорил сегодня с Тротти. Она случайно обмолвилась… Оказывается, по словам вашей горничной Глэдис, Пайпа Ле Мэй сказала в тот вечер, что забыла у вас в доме очки.
– При чем здесь это? – спросил Пенрок.
– Она их не забыла.
