– Но тут довольно долгая история… Ты не против ее выслушать попозже, сегодня вечером?
– Ах, конечно! То есть «конечно» не в смысле «я согласна», а просто я, конечно, хочу услышать историю и… и… посмотрим, что тогда. Только мы же не можем взять и вдвоем куда-нибудь уйти сразу после ужина?
– Думаешь, Пенроку не понравится? Ты права. Наверное, не понравится. С другой стороны, я тут сочинил прекрасную речь и очень хочу ее произнести. Вот что: давай встретимся, когда все разойдутся по кроваткам? Выходи на террасу… А лучше в сад, прогуляемся при луне.
Чудесный вечер для свидания.
Тут вошел Пенрок, а вскоре появилась и леди Харт."
"– Милый Пен, мне, пожалуйста, хереса. Фрэн, что с тобой? Почему ты такая бледная?
– Быть такого не может; я целую банку румян извела. А где наш Черныш?
Вошли Венис и Генри. Азиз прибежал трусцой по пятам за дворецким.
– Иди сюда, вражеская собака! – воскликнула Фрэн, подхватив его на руки. – Какая вреднюга эта мисс Морланд! Говорит, не взяла бы такую собаку, потому что порода, видите ли, немецкая… Ах ты мое чудо!
Фрэн унесла песика в столовую, что-то нежно нашептывая ему в бархатное ушко.
Наконец все сели ужинать за старинный стол красного дерева: Пенрок – во главе, справа от него жизнерадостная леди Харт в пышном черном бархатном платье и съехавшем набок кружевном чепце, надетом, чтобы скрыть, как поредели мягкие белоснежные волосы; слева – Венис в сияющем ореоле светлых кудрей; далее Фрэн, непривычно притихшая и все еще чуточку бледная под слоем румян.
Генри выдвинул теорию, что Азиз на самом деле – простой британский бульдог, в Германии был по заданию разведки, а потом вдруг ветер переменился…
Бунзен принес кофе.
– И еще, капитан Николл, сэр, вас к телефону.
– Меня? – удивился Джеймс. – Кто может знать, что я здесь? Ладно, пойду узнаю. Только бы не оказалось, что меня вызывают из отпуска!
Отсутствовал он долго – все успели выпить кофе и перейти к портвейну, а когда вернулся, выглядел слегка напряженно.
– Оказалось, ничего особенного. Просто… мне позвонили.
– Да что ты говоришь! – рассмеялась Венис.
Они перешли в гостиную и сели играть в баккара.
– Я, пожалуй, не буду играть, – сказал Джеймс, небрежно придвигая к каждому нужное количество спичек, служивших фишками. – Что-то голова разболелась. Лучше пройдусь.
Поверх голов ничего не подозревающей компании он одними губами напомнил Фрэнсис: «В саду, в одиннадцать».
