Мы давно уже знаем Джеймса, можно сказать – с детства. Он обеспеченный человек, занимает достойное положение в обществе, а главное – он хороший, обаятельный и не лишен того качества, которое в восточных религиях зовут состраданием. По-моему, он не способен совершить гадость или жестокость, даже если очень постарается. Конечно, иногда он может разозлить – беседуешь с ним, а он спит. Невольно расслабляешься и начинаешь говорить всякую ерунду, а он-то все слышит и подмечает твои слабости. Но если ты его действительно любишь и он тебя…
– Он, бабушка, меня ужасно любит, – прошептала Фрэнсис.
– Это… Я даже не знаю. Ты сама говоришь, он всегда будто спит… А когда проснется – ох, прямо дух захватывает. Знаешь, когда тебя так любят – это огромная ответственность…
Джеймса можно понять, подумала леди Харт. У нее самой, глядя на Фрэн, сердце переворачивается, а ведь она всего только бабушка. Фрэн такая юная, свежая и всегда такая отважная: готова биться с целым светом, если надо, и ни за что не покажет, что в самой глубине души ей больно или страшно.
Влюбленный мужчина, должно быть, испытывает к ней невероятную нежность и хочет защитить, окутать ее любовью и заботой…
– Фрэн, милая, только тебе судить, сильно ли ты его любишь. Но если правда любишь – я думаю, Джеймс тебе подходит.
Несколько минут они молчали. Фрэн шла, опустив голову, и не отрывала взгляда от своих туфелек. Наконец она сказала:
– Бабушка, ты ведь знаешь Пайпу Ле Мэй?
– Она-то здесь при чем? – резким тоном спросила леди Харт.
И Фрэн подробно объяснила, при чем тут Пайпа Ле Мэй.
Пайпа, догнав Пенрока, пристроилась идти между ним и Джеймсом.
– Я слыхала, вы рассказали полицейским, что прошлым летом я была на гастролях. Они теперь землю роют, ищут доказательства. К счастью, доказать это легче легкого: всего лишь спросить режиссера тогдашней труппы. Я ни на один день не отлучалась. И все-таки, с чего бы это они, как вы думаете?
– Нас всех проверяют, – безразлично ответил Пенрок.
– Наверное, из-за той девушки, которую убили в лесочке рядом с коттеджем.
Неужели считают, что это связано с бедолагой Грейс?
– Они обязаны расследовать все возможности.
– Если так, то я уж точно вне подозрений. А то мало ли, вдруг они решили, что я пристукнула двоюродную сестрицу ради позолоченного браслета и акварели «Колокольня старой церкви в пору цветущих яблонь», которые она грозилась мне завещать. Хотя я так и так в стороне, потому что ни сном ни духом не ведала о злосчастной шляпке Фрэн.
