Глэдис имела в виду место, где убили мисс Морланд, но не могла же она так прямо сказать об этом!
– Так попросите кого-нибудь из мужчин вас проводить! Да ступайте через лужайку, тогда и близко к тому месту подходить не придется. И пожалуйста, постарайтесь вести себя разумно. Не надо говорить такое, не то всех расстроите.
Глэдис объяснила, что у нее с детства очень чувствительные нервы.
Ужасно было стоять у растопленного камина в красивой и такой привычной гостиной, когда мисс Морланд, вчера еще пившая здесь чай вместе со всеми, лежит теперь в морге, убитая и изуродованная.
А что поделаешь?
Фрэн сказала со своей обычной прямотой, пряча боль и жалость за кажущейся беспощадностью:
– А где еще нам было собраться, правда, Пен? И выпить сейчас особенно необходимо, вот как раз поэтому… Чтобы о ней не думать. Бедная мисс Морланд.
– Я тоже все время о ней думаю, – отозвалась Венис, хорошо знавшая свою сестру. – Поверить невозможно, что она погибла здесь, у Пена в саду, да еще так страшно.
И все-таки если мы будем из-за этого терзаться, только себя измучаем, а ей лучше не станет. Простите, Пайпа! Нехорошо, что мы об этом при вас…
Пайпа взглянула на нее непонимающе.
– А-а! Господи, да не извиняйтесь вы. Жаль, конечно, горемыку, но что толку стонать по этому поводу?
Пенрок смотрел на Пайпу с усиливающейся неприязнью. Удивительно, как практически одинаковые слова могут иметь совершенно разный смысл. Фрэн и Венис невольно снова и снова представляют себе сцену преступления в залитом лунным светом саду; он и сам не может избавиться от похожих мыслей – хотя, как ни странно, прошлогоднее убийство отчетливее осталось в памяти.
А Пайпе хоть бы что. Живет себе дальше, все такая же веселая и непробиваемая. Он одним глотком осушил свой стакан и коротко пригласил всех к столу.
Едва все уселись, в комнату ворвался инспектор Кокрилл.
– Мистер Пенрок, простите за беспокойство! Дело в том, что мне нужно уехать в Торрингтон. Там арестовали одного типа, я должен его допросить.
На всякий случай оставлю здесь человека, но не думаю, что он вам понадобится.
Уже на пороге инспектор все-таки выпалил новость, от которой его так и распирало:
– Арестованный сознался в убийстве служанки прошлым летом!
И с этими словами исчез.
У всех словно камень с души свалился.
Пенрок выразил общие чувства, бросив Бунзену:
– Мы, пожалуй, выпьем шампанского.
К коктейлям Пайпа была привычна, а к шампанскому – нет.
