Наконец Джеймса отпустили, и на свидетельское место вновь взобрался Бунзен. В ночь убийства мисс Ле Мэй он ушел от сестры немного раньше, чем накануне, – то есть вскоре после одиннадцати. Шел снег, и дороги были очень плохие. Бунзен с трудом продвигался вперед. Поезд одиннадцать двадцать пять из Тенфолда обогнал его, когда Бунзен был на гребне холма – видно было темные очертания состава, ползущего по заснеженному склону. С холма Бунзен спускался пешком, ведя велосипед за руль.
Начиная с полуночи Пиджинсфорд-хаус охраняли подчиненные Кокрилла: двое всю ночь расхаживали по террасе, один стоял на посту под окошком мисс Харт, другой дежурил возле ее комнаты, на площадке лестницы.
С площадки хорошо видно двери других спален; констебль утверждал с полной уверенностью, что за всю ночь в коридор никто не выходил. Никто не мог и вылезти в окно, поскольку до земли двадцать футов, а сам констебль до утра не смыкал глаз и ни на миг не терял бдительности. У Кокрилла мелькнула мысль – не скрывается ли за этими бурными уверениями совсем иная правда, но, как следует поразмыслив, он нехотя пришел к выводу, что не скрывается.
Затем вызвали Пенрока. Мистер Эйблетт азартно подался вперед, однако не смог выдвинуть никаких возражений. Как Пен замечательно смотрится на свидетельском месте, думала Фрэн, такой прямой, высокий, красивый, с сединой на висках – актеры специально себе такую рисуют. И чудесные глаза цвета морской волны, и весь он такой… такой надежный.
Человек, на которого можно опереться, от кого всегда можно ждать утешения и заботы. Другое дело – Джеймс. Тот заберет всю твою нежность и сочувствие, а взамен даст восторженную страстную тоску, от нее голова кругом… Его самого нужно утешать и заботиться. Пенрок не вертел в руках шляпу, раздирая ее в клочья. Он стоял, серьезный и грустный, но, глядя на него, сердце не рвалось на части от желания броситься и заслонить его от гадких, жестоких и подозрительных людишек.
Если позволишь себе любить Джеймса, придется испытать много боли. Венис говорила, что лучше не любить самой, а только позволять себя любить… И вот он, Пен, знакомый с детства, добрый, надежный и сильный…
Пенрок сжато и без эмоций рассказал, как довел Пайпу до коттеджа.
– Насколько я помню, она держалась как обычно. Правда, немного притихла. Я думаю, никто из нас не догадывался, насколько ее расстроила смерть кузины… то есть мисс Морланд.
