Ну чего ты расстроился?
— Похая девоська. Зьлая.
— Хочешь сладкую вату? — пыталась переключить внимание. — Пойдем, купим вкусняшку и поедем домой.
— Не хосю домой! — снова захныкал.
— Гель, — Тимур догнал, — давай помогу. Тебе же тяжело.
Я только сильнее прижала к себе сына, пусть с дочкой Марьяны нянчится! Да, может быть, это несправедливо, но мне было жутко обидно. Она вон папой зовет!
— Ангелина, — тяжело посмотрел и мягко, но настойчиво забрал Егора. Руки у меня действительно отваливались. Тяжелый у меня мальчик.
Сладкая вата смогла убедить, что пора домой. У меня больше не было настроения гулять в этом парке. В машине Егора укачало, и он заснул. Я смотрела на спящего в автокресле сына: перемазанный сахаром, с румяными щечками, забавно открытым ротиком.
— Геля… — Тимур нашел меня в зеркале заднего вида. — Слава почему-то привязалась ко мне…
— Похвально, что ты хоть для кого-то эти три года был отцом, — сухо отозвалась, отворачиваясь к окну. Этой девочкой он интересовался, гулял, подарки дарил и свое время.
Для дочери Марьяны находил минутку в своем напряженном графике, а моего сына даже ни разу не вспомнил. Ничего не ёкнуло. Она важнее, чем мы. Вот так вот, Ангелина. Твой муж когда-то расставил весьма говорящие приоритеты.
— Гель, ну прости, а! Прости! — шепнул, но громко. — Я говно и признаю, но я не был ей отцом. Я вообще никому и никогда им не был, пока вас не вернул. А Ярослава… После развода родителей липнуть ко мне начала.
— Как вы хорошо с Марьяной придумали! — шепотом воскликнула.
— Состряпали два быстрых развода!"
"— Геля, я никогда ни хотел жениться на Марьяне! Я всю жизнь ее знаю и никогда… Просто Олег уехал в Штаты, и Славка за меня начала цепляться. Отец в гости позовет, и они там с Марьяной. То Славка мне пишет и звонит. С Олегом они не общаются, вот она ко мне и потянулась. Ты же помнишь, что она и мелкой была такой же!
Да, это правда. Если двойняшки Загитовых играли по-детски, то Ярослава предпочитала взрослых. В особенности мужчин — ими крутить легче.
Только я не сказала бы, что Олег был плохим отцом. Ярослава тянулась к нему: папочка, папочка — было такое.
— Мне неприятно, Тим. Все вроде бы логично, но… — я замолчала. Странное ощущение — делиться болючими эмоциями, когда рядом спит наш сын, но… Это отрезвляло и способствовало конструктиву. Мы точно не сорвемся на крик. — Мне больно, что так вышло.
Если честно, легче не стало. Иногда нужно проораться и отпустить, но как-то не получалось.
