— Тим… — подошла, накрыла своей маленькой тонкой ладонью мои, холодные и большие.
— Спасибо тебе, Геля.
— За что? — хриплым шепотом.
— За то, что оказалась сильнее меня. Ты смелая. Благодаря тебе у нас есть сын. А я всегда буду виноватым. Это со мной на всю жизнь…
Две крупные слезинки скатились по бледным щекам. Я привлек жену к себе, губами поймал соленую влагу. Такая чувствительная, такая хрупкая. Геля умела сочувствовать и сострадать.
— А Леша, он здесь? Он… — спросила тихо.
— Да, здесь. Пойдем.
Мы обошли главный корпус больницы и оказались в парке, где в хорошую погоду гуляли пациенты.
Дальше начинался подлесок с узкими тропками и высокими голыми деревьями. А дальше кладбище. Маленькое кладбище ненужных людей.
— Вот, — подошли к надгробию. Могилка ухожена и цветы свежие: мама, видимо, недавно приходила. — Леша умер десять лет назад. Ему было тринадцать. Это очень долго с учетом прогнозов.
— Почему он здесь? Почему не…
— Не на Ваганьковском? — предвосхитил вопрос. — Отец против. Там же Мантуровы похоронены.
Заслуженные люди, с чинами и регалиями, а тут даун! Нельзя так. Я хотел перезахоронить в более подобающем месте, но потом подумал, что не нужно беспокоить. Мама тоже привыкла к этому месту. Десять лет ходим.
— А твой отец?"
"— Геля, мы даже с мамой здесь не пересекаемся. Не вспоминаем, не обсуждаем, не утешаем. Это табу. Мы все делаем вид, что этого не было.
— Поехали домой, — неожиданно предложила Геля. — Давай прогуляем работу. Просто побудем вместе.
Я обнял ее, и мы вдвоем, по-настоящему рядом, поехали к нам домой.
Я наконец увидел свет в конце тоннеля. Думал, кончились наши испытания. Нет, еще нет…
Глава 34
Ангелина
У меня было какое-то необычно волшебное настроение. Такая легкость в душе. Вроде бы узнала очень болючую правду о Тимуре, но стало легче. Я люблю его и, конечно, хочу оправдать жестокость трехлетней давности. Узнав его историю, мое сердце сжималось от сострадания и боли. Его боли. Я всю ее через себя пропустила.
Если бы знала, если бы поделился своими страхами еще тогда, то все могло быть иначе.
Нет, я бы не согласилась на аборт, но поняла бы, почему муж так категоричен. Мы бы боролись. Я бы согласилась на еще один амниоцентез. В другой клинике, а может быть и стране. Откровенность, искренность, честность — вот, чего нам не хватало. Любовь, страсть, нежность — были, а вот довериться мне Тимур не смог. Сильный, волевой, уверенный в себе и стыдящийся того, в чем он сам совсем не виноват. Решение принимали взрослые.
