Он такой же заложник ситуации, как и особенный Леша. Родителей я не бралась судить. Я в их сапогах и часа не прошла, но я знаю, что моя свекровь — хороший человек и свои грехи, если они за ней водились, искренне пыталась искупить. А вот свекр занял позицию: либо по его, либо никак. Ну, меня вполне устраивало, если с нами он контактировать не будет. Для меня главное, чтобы мы с Тимуром смогли обрести истинное доверие: и я, и он. Это сложно, но у нас есть для этого ресурс — наша любовь.
Я была на работе, когда мне неожиданно позвонил воспитатель из детского сада.
— Ангелина Витальевна, у нас ЧП, — сказала она. — Егор ручку порезал.
— Сильно? — сразу встала и пошла к Максиму. Необходимо предупредить, что нужно отъехать.
— Вроде бы нет, но мы уже битый час кровь остановить не можем.
— Еду, — бросила отрывисто. У Богомолова клиенты, поэтому сообщила администратору и ушла. Господи, что они там такого делали, что руки режут?! Понимала, что случайность. Наверняка ведь царапина, но в душе тревожно. Что-то в последнее время Егор часто болел.
Вроде мелочи: простуда, грипп, фарингит, но слишком часто. Иммунитет слабоват. Педиатр заверял, что это адаптация, все дети проходят через это. Прав, наверное. Врач все-таки. Но им я теперь верила не настолько безоговорочно, но подруги с детьми подтвердили слова педиатра.
Тимуру не стала звонить. Дома расскажу. Заберу Егора и поедем сразу, не буду оставлять до конца дня, да и на работу больше не вернусь. Посижу вечером за проектом.
— Здравствуйте, — кивнула на охране, — мне воспитатель Мельникова звонила.
Я ждала, что мне выведут Егора, но Юлия Георгиевна сама вышла и попросила пройти с ней. Я заволновалась еще больше.
— Привет, малыш, — улыбнулась, войдя в медицинский кабинет. Егор сидел на кушетке в легких штанишках и футболке. Медсестра зажимала ручку с ваткой. Меня напрягло, что окровавленных повязок было слишком много. Для такого маленького мальчика это слишком…
— Как это произошло? — присела рядом и обняла сына. — Маленький мой, — поцеловала.
— Елочную игрушку нашли. Видимо, когда убирали елку, она под кровать закатилась. Никто не заметил. Малыши играли, ну и уронили. Она стеклянная. Егор взял стекло и порезал ладошку.
Я осмотрела ручку. Странно. Кровь до сих пор явно сочилась.
— Сколько времени прошло?
— Примерно час.
Час… Почему кровь не сворачивается? Так не должно быть.
— Больно? — спросила тихо. Видно, что плакал, но сейчас был слишком уставшим, чтобы устраивать истерики.
