— Ваш муж справится! — она говорила сейчас не как психолог, а как женщина и мать.
— Да, — задумчиво согласилась. — Просто у нас очень сложно все… Тимур не так давно стал полноценным папой. Мы расходились, поэтому… У него совсем нет опыта…
— Ты ему не доверяешь? — очень серьезно спросила Мара.
— Доверяю, — ответила, не задумываясь. Мой муж там, в больнице с нашим сыном, проходил тяжелейшую процедуру. А я здесь сгорала от неизвестности, а он там, рядом.
Сама пересадка как переливание крови: никаких наркозов, хирургических вмешательств и болезненных заживлений.
Но само приживление клеток процесс морально и физически тяжелый. Для Егора это слабость, усталость, вплоть до невозможности передвигаться без помощи сопровождающего, в полной зависимости от него. Для Тимура это страх: вдруг что-то сделает не так и сыну станет хуже, вдруг все испортит. И конечно же наш общий — если клетки хозяина начнут отторгать трансплантат… Худший исход.
— Ангелина, вы сейчас боретесь на одной стороне. За своего сына.
Вместе. Это очень трудно. Я знаю. Работала с парами, которые так же, как и вы, столкнулись с болезнью ребенка. Не все проходят это. Не всем хватает силы, веры и воли, а тем, кому хватает, уже ничего не страшно. Уверена, — она сжала мою руку, — вы из таких.
Я ей поверила. Просто взяла и поверила, что мы справимся. Втроем. Мы сильные, мы семья.
Тимур позвонил через два часа — пересадка прошла без осложнений. Восстанавливаемся, наблюдаем, верим и держим связь.
Эти несколько недель длились бесконечно.
Я пыталась разнообразить их прогулками, разговорами с близкими и друзьями, бесконечной поддержкой родителей, как моих, так и матери Тимура. Она жила у нас: показывала по видео Шрека, новые игрушки для Егора и что рабочие заложили фундамент в будущем мини-аквапарке господина Мантурова. Это заставляло улыбаться. Вечерами я работала. Это помогало отвлечься. А ночами лежала с открытыми глазами и скучала, скучала, скучала. Врачи давали хорошие прогнозы. Скоро моих сильных и смелых мужчин выпустят на волю.
Я ждала. Очень, очень ждала. И дождалась.
— Пивет, мамя! — я расплакалась от счастья, когда сын бросился мне навстречу, резво и быстро. Волосы отросли, мягкая округлость чуть сошла, ярче стали резкие скулы отца. Казалось, мой мальчик так повзрослел.
— Привет, мой хороший, — обняла, подхватывая на руки. — Я так соскучилась по тебе.
— Я тоже соскучился… — шепнул муж, обнимая меня и коротко, но страстно целуя в губы.
