Позвонил Арскому в департамент контроля за медицинскими учреждениями и попросил устроить сладкую жизнь отделению пластической хирургии одной частной клиники. Каково было мое удивление, когда узнал, что Марьяна Месхи-Яблонская освободила занимаемую должность. Руслан Арский поделился даже слухами: что-то с суицидом связанное. Я был шокирован. Что в их семье происходило эти месяцы — ни сном ни духом. Единственное, как-то Олег написал мне скупое спасибо. Я не ответил, просто принял к сведению.
— Альберт Ромович, добрый вечер, — набрал Месхи.
Если у его дочери окончательно протекла крыша, я хотел бы знать. Но смерти Марьяне не желал. Нет, я теперь слишком хорошо знал, что бумеранг прилетает и бьет не напрямую, а в наших детей.
— Здравствуй, Тимур, — голос был усталым. — Ты вернулся. Слышал, что твой мальчик поправился. Очень рад, — звучал искренне, но как-то потухше. — Ты насчет интервью, наверное…
Естественно, на этой почве они разругались с отцом. Мы с папой не общались после всего: так, несколько звонков по телефону без особого тепла, но вне наших личных взаимоотношений за мою карьеру он рвал голыми руками.
— Да, есть вопросы к вашей дочери. Я кое-что слышал… — давал возможность рассказать, как было, без домыслов.
— Тимур, Марьяна в больнице.
— С ней что-то серьезное?
Альберт Ромович тяжело вздохнул.
— Суд недавно прошел. Олег получил опеку над Ярославой и увез ее в Штаты. Она сама хотела, с радостью уехала. Марьяна очень тяжело переживала. Тебя винила…
Я молчал. Раньше нужно было о дочери думать, а не за штанами бегать.
— Сдуру дала интервью. К ней обратились, она и схватилась за это. Отомстить хотела.
— Она что, с вами советовалась? Вы прямо в курсе событий. Так подробно знаете обо всем.
— Нет, она рассказывала, когда проходила терапию. Делилась с психиатром и со мной.
— Марьяна лечится? — осторожно поинтересовался.
— После того интервью она наглоталась антидепрессантов. По счастливой случайности я к ней заехал. Беспокоился за дочь. Я ведь тоже в суде сказал, что с отцом Ярославе будет лучше.
Едва успели откачать.
— Как она сейчас? — мне даже стало жаль ее. Марьяна могла прожить счастливую жизнь с мужем, дочерью, семьей, но что-то пошло не так. Нет, я себя не винил: она влюбилась задолго до нашего с Ангелиной развода, дальше просто рвануло.
— У нас же суицидников ставят на учет. Марьяна была не против. Сама попросила помощи. Это хорошо. Когда пациент понимает, что у него проблемы, признает их, значит, шанс выздороветь есть.
