Нам есть о чем…
Я приехал в отель, принадлежавший семье, стоявший на самом побережье. Мольберт забрал с собой. Передам жене, когда снова встретимся. А это произойдет обязательно.
— Здравствуйте, — администратор на ресепшен фирменно улыбнулась. — Бронировали номер?
Я достал паспорт и положил на стойку. Она открыла, ахнула ошеломленно, и улыбка превратилась в голливудское сияние.
— Тимур Викторович, приветствую в «Swissotel». Для вас уже готов номер-люкс.
— Управляющего позови, — только и сказал. Я присел в лобби, маякнул бармену, что мне срочно нужно пятьдесят чего-то сорокаградусного.
Менеджер подоспел с подносом и стопкой. Я опрокинул в себя терпкую водку и начал бриф.
— Я задержусь в городе. Пока не знаю, насколько. Мне нужна будет машина на весь срок пребывания. Завтрак в номер и никаких яиц.
— Все будет сделано в лучшем виде.
Поднявшись в люкс, тут же набрал Марата. Мне срочно нужна юридическая помощь. Даже больше, чем скорая. Губа распухла и болела. Напоминала о жарком приеме.
— Дружище, объясни-ка мне, что вся эта ситуация значит в правовом поле?
— Что, проблемы? — намекнул, что Геля выделывается. Нет, не проблемы. Я пока и сам не мог понять, что произошло и что чувствую. Точно знал, что делать буду, а дальше посмотрим. — Де-факто вы с Гелей разведены: у вас есть подтверждающие это документы. Но де-юре брак Ангелины Витальевны и Тимура Викторовича не зарегистрирован как расторгнутый. Это чисто бюрократическая ошибка. Вам просто нужно приехать с документами в загс и на их основании подписать новую актовую запись.
— Ну она моя жена? Официально моя? Если мы ничего не будем подписывать, то просто можем жить, как раньше?
В телефоне повисла тяжелая пауза.
— Тим, ты норм? Не укачало в самолете?
— Мне нужны основания, чтобы не разводиться, ясно? Ангелина должна остаться моей женой. Как я могу этого добиться?
— Хм… Ну у нас, вообще-то, правовое государство, — выдал со смешком.
— Да мне похрен! Что делать?
— Что случилось-то, расскажи?
— У меня сын, прикинь! Здоровый пацан, который на меня похож звездец как! А она молчала! Скрыла, что родила нормального ребенка!
Пока я носился с дочерью Марьяны, мой сын рос без отца.
Нет, что я говно — отрицать сложно. Но я не мог. Физически задыхался от мысли растить больного ребенка, страдающего, обреченного. Дауна. Все это фигня, что они могли быть как все, я точно знал. Можно как угодно меня называть, но такого врагу не пожелаешь.
