Свои обязанности по финансовому содержанию тебя и ребенка я выполнял.
Ангелина покосилась на черный ленд крузер и отрицательно покачала головой.
— Говори здесь.
— Я предлагаю дать мне год на знакомство с сыном. Егор должен ко мне привыкнуть. Лучше, если это будет рядом с тобой. Мальчику так будет спокойнее. Год на твоих условиях. Все выполню. Просто назови условия. Взамен прошу быть моей женой в течение этого времени. До выборов президента и новых назначений в правительство.
Зачем мне создавать какую-то новую семью, если есть эта! Жена, которая не изменилась внешне, но которую я совершенно не узнавал внутренне.
Сын, родной, как две капли воды на меня похожий. Чистый Мантуров! А характер каков!
Пасивец!
Так он меня назвал: по-детски, но грозно.
— Политика самая продажная шлюха и самая большая страсть, верно? — с саркастичной философией заметила Ангелина.
— Не верно, — ответил без конкретики. Думаю, не стоит показывать, что как женщина она до сих пор волнует меня. Это может напугать Гелю. А мне нужно другое: чтобы поехала со мной, а под одной крышей кто знает, до чего дойдем.
Я не знал, что чувствую. Думал, что умерло все, отболело. Да, у меня тоже болело и ныло! Но Геля рядом, и воспоминания глаза застят: мы хорошо жили, мы любили, мы понимали друг друга. Всегда, кроме. Вот это «кроме» довело наш брак до точки невозврата. Возможно ли исправить? У нас будет год понять, а там как карта ляжет.
— Если я скажу нет? — сухо поинтересовалась. Прощупывала меня. На что способен. Правильно, потому что я способен на многое.
Даже на жестокость.
— Я пойду в суд, Ангелина. Я докажу отцовство и оспорю опеку. Я заберу Егора, — посмотрел прямо и твердо, чтобы поверила, что не шучу и не играю. — Сын в любом случае будет жить со мной в Москве: с тобой или без тебя — решение примешь ты.
— Ты не сможешь… Ты не посмеешь… — произнесла с тихой яростью.
— Могу, но не хочу. Ты мать. Егор тебя любит. Ты нужна ему. Но я хочу, чтобы он смог полюбить и меня тоже. Дай мне этот чертов год! — в конце благоразумие все же подвело, и я сорвался на крик.
— Не заставляй быть жестоким с тобой.
— А что будет через год, Тимур? Ты отпустишь нас и забудешь."
"— Я отпущу тебя, но отцом останусь. Оставлю вам дом и буду навещать сына. Ну или, — пристально взглянул во влажные карие глава. Они у нее именно такие, большие, ясные, сверкающие. Когда смотрел в них, видел улучшенную версию себя. Потому что жена считала меня самым-самым, — ты сама не захочешь отпускать меня.
